той, первой встрече со своими тайными пороками, сдобренной хорошей порцией отменного чилийского вина, он еще до конца не осознавал всей прелести происходящего, скорее, с перепугу и за компанию пустившись во все тяжкие.
Его жена стала теперь объектом не только его эротических фантазий и сексуальной практики: она далеко продвинулась в этом, новом для него чувственном измерении, где над разумом властвует похоть, сметая все барьеры нравственности и приличий.
Его словно подхватил смерч непристойных безумств, и он поймал себя на мысли, что ему с нетерпением хочется проследить глубину Олиного падения, и быть не просто в стороне от проявления этого первобытного инстинкта: он хочет присутствовать при этом и вновь почувствовать то наслаждение, которое окутывает его теперь от одной лишь мысли о том, что... О том, что...
Андрей прислушался: из-за стенки до него донеслась какая-то возня, и... Женские стоны. Словно распрямляющаяся пружина он подскочил с кровати, и решительно двинулся к выходу, натягивая рыбацкое термо-трико на ходу: он узнал голос своей жены. В коридоре Андрей быстро сориентировался: эта была комната арабов. Пока он размышлял, постучать или просто ворваться в комнату, с воплями: «Что, бля, не ждали?» – дверь отворилась и на пороге показалась Лариса: она была абсолютно голая, и держала в руке какую-то склянку.
–О, ты кстати! – быстро сказала она, – сходи вниз, пожалуйста, и принеси эфирного масла. Оно лежит в коробке перед телевизором: там такой флакончик... А, вообще, тащи всю коробку!
– Что тут у вас происходит? – спросил Андрей, вытягивая шею, чтобы заглянуть в комнату.
– Ничего тут особенного не происходит, – ответила Лариса, посторонившись, – просто твоей Оле делают массаж после ванны. И надо еще масла.
Андрей увидел за спиной Ларисы свою жену, которая голая лежала на животе на высоком массажном столе: сверху на ней сидел араб – кажется, это был Джафар – и массировал ей спину. Перед Олей стоял Азиз и массировал ее затылок, прижимая ее голову ритмичными движениями к своему паху. Он был по пояс голый, но в национальных шароварах. Раздался долгий сосущий звук, и затем стон Ольги, и до Андрея дошло, что здесь происходит на самом деле. Он с вызовом посмотрел на Ларису и попытался войти. Она преградила ему дорогу, протянув руку, и слегка сжав его гениталии.
– Это просто массаж. Сходи за маслом. Ты ничего еще не пропустил, – мягко сказала она, и потерлась об него обнаженной грудью. – Скоро будет твой выход.
Андрей отступил и, в смятенных чувствах, помчался вниз через три ступеньки. Его начало колотить от всего увиденного, и он не хотел пропустить ни мгновения от происходящего. Внизу Луи и Доминик, развалившись на диване, что-то смотрели в планшете и тихо переговаривались с Марией, которая сидела у них в ногах и медленно надрачивала их дубины. Иногда она прикладывалась губами то к одному черному члену, то к другому, посасывая их здоровенные головки, и Андрей содрогнулся, мысленно представив себе эти оглобли внутри женских гениталий.
Андрей подхватил коробку с восточными маслами, и побежал обратно.
– Viva la sexualidad de las nias rusas! [да здравствует сексуальность русских девок! Исп.] – крикнул ему вслед Доминик, и Мария помахала Андрею членом стриптизера, держа во рту член Луи.
– Э-э-э... Venceremos! [Мы победим! Исп.] – крикнул в ответ Андрей, вскинув руку с сжатым кулаком вверх, вспомнив что-то из своего комсомольского детства.
Доминиканцы заржали, как кони, и Луи так усердно закивал, что Андрей испугался, как бы у него не отвалились его кудрявая голова. Взлетев наверх, Андрей побежал к заветной двери, за которой восточные братья умасливали его жену эфирными
Надя