выгнулась в последний раз — так, что только затылок и пятки касались кровати, — и рухнула.
Тяжело дышала. Груди вздымались, опадали, вздымались снова. Глаза закатились за стеклами очков. Тело покрылось испариной, татуировки блестели во влажном свете.
— Какой ты... хитрый, — выдохнула она сквозь смех. — Быстро учишься.
Она попыталась сказать что-то еще, но веки слипались.
— О-хо-хо... Я... я...
Видно было, что даже для Аси, с ее химией, с ее нечеловеческой выносливостью, эти сутки непрерывного секса оказались перебором. Она отключилась прямо на середине фразы. Руки разметались по кровати. Груди тяжело опали. Мышцы расслабились, превратив ее из Королевы суккубов просто в очень красивую, очень сильную, очень уставшую женщину.
Кирилл постоял над ней несколько секунд, глядя на эту картину. Потом наклонился и поправил очки на ее лице — они съехали набок во время оргазма. Ася даже не шевельнулась.
Он тихо вышел из номера.
Вернулся к себе. Тщательно вымыл руки — теплой водой, с мылом, несколько раз, разглядывая в зеркале свое лицо. Оно изменилось? Ему казалось, что да. Что-то появилось в глазах. Какая-то уверенность. Какая-то сила.
Зашел в душ. Стоял под прохладными струями, чувствуя, как вода смывает пот, запах, воспоминания. Но воспоминания оставались. Впитывались в кожу.
Голова коснулась подушки — и его вырубило мгновенно.
Снилось ему странное.
Он стал охотником на демонов. Стоял посреди какого-то темного зала, а вокруг него кружили суккубы — красивые, пугающие, с татуировками и металлом в телах. Они боялись его. Шарахались от одного взгляда. Даже Королева — с пепельными волосами, выбритым виском и очками в красной оправе — смотрела на него с уважением и страхом.
— Ты не такой, как другие, — шептала она во сне. — Ты опасен.
Кирилл улыбнулся во сне и провалился в глубокую, черную пустоту
Измена