Маша раздвинула ноги, взялась пальцами за половые губы и медленно развела их в стороны. В свете костра была видна каждая складочка, каждый миллиметр влажной, розовой плоти. Клитор, набухший, выглядывал из своего укрытия.
— А теперь, — сказал Пётр, — повернись и встань раком. Мы хотим увидеть твою попку.
Маша повернулась к нему задом, встала на четвереньки раздвинув ягодицы. Её анус — маленькая тёмно-розовая звёздочка — и влагалище, всё ещё блестящее, были открыты взглядам.
Медленно перебирая коленками, Маша развернулась по кругу позволяя всем зрителям рассмотреть себя с этого ракурса.
— Какая красивая, — выдохнула мама семейства. — А теперь, Маша, раскрой свою дырочку и введи в себя палец. Медленно.
Маша послушно ввела палец во влагалище, и все видели, как он скользит внутрь, как стенки раскрывшись стенки влагалища превратились в великолепный женский цветок.
— А теперь два пальца, — попросила Катя, с трудом сдерживая возбуждение.
Сжав зубы, Маша погрузила два пальца в себя, издавая протяжный стон. Её клитор бился в предвкушении, нуждаясь в ласке.
— А теперь, — сказала Наташа, робко, — можно я попрошу? Маша, потрогай пожалуйста свой клитор.
Следуя указаниям младшей сестры, Маша прикоснулась к клитор свободной рукой, начав ласки и уже через мгновение она издала звук наслаждения, достигнув пика, оросив покрывало под собой своей влагой.
— Браво! — захлопал в ладоши Пётр. — Теперь наша очередь. Анна, иди в центр.
Анна даже не вышла, а сияя выскочила в центр круга. Её тело было более зрелым, более сочным, чем у Маши. Грудь тяжело колыхалась, бёдра были широкими, а лобок — густым и тёмным.
— Сынок, — обратилась мама к Алексею, — Загадай первое желание для мамы.
Алексей сглотнул.
— Мама... раздвинь свои губки пошире и пройдись так по кругу. Я хочу увидеть твоё влагалище. Покажи нам всем своё влагалище.
Анна подчинилась. Она слегка выпятила живот вперед, развернула пальцами половые губы и так, демонстрируя себя, начала обходить окружающих. Её влагалище было открыто — темно-розовое, глубокое, с блестящими стенками женщины, пережившей роды несколько раз, и зияло желанной бездной, притягивая к себе взгляды.
— А теперь, — сказал Сергей, — наклонись и покажи нам свою попку.
Анна, опираясь руками о колени, наклонилась, аккуратно разводя ягодицы. Её анус выделялся тёмным, собранным в складки цветом, заметно приоткрытым в центре, вызывая предположения о том, что женщина использует и этот путь для удовлетворения.
— Мама позволишь мне? — с готовностью спросила Катя, вытянув руку, будто ученица, желающая ответить. — Мама, прикоснись к себе в том месте, где ощущаешь наибольшее удовольствие.
Анна, следуя просьбе дочери, ввела пальцы в промежность, нежно массируя клитор и издавая при этом громкие стоны. Её груди заколыхались в такт движениям.
— Теперь моя очередь, — пискнула Наташа, — Мама, введи в себя что-нибудь. Ну, палец или... как помнишь тогда на даче... огурец.
Анна глазами, затянутыми томной поволокой, потянулась к тарелке с овощами, подхватив с неё зеленый покрытый пупырышками огурец. Затем опрокинувшись на спину она широко развела ноги и поводив кончиком огурца по влажным половым губам резко ткнула им в бездонную дыру раскрытого влагалища. Влажный чавкающий звук, отражаясь от старых сосен поплыл по полянке.
— Кончай, мама, — проскрипел Алексей, и мама словно только и ожидавшая приказа сына захрипела и... опорожнила из себя все выпитое вино прозрачной струёй.
Затем в центр круга переместились Катя и Наташа. Они стояли, испытывая робость, но их глаза светились интересом от предстоящего действия.
— Мы ещё девственницы, — сказала Катя. — У нас плёночки есть. Хотите посмотреть?
Утренний туалет