кивнул и начал перекладывать коробки. Работали молча. Алиса чувствовала, что парень то и дело поглядывает на неё, но стоит ей поднять глаза — сразу отводит взгляд.
Миленький, — подумала она. — Совсем ещё ребёнок.
— Ты давно на вахте? — спросила она, чтобы разрядить тишину.
— Второй месяц, — ответил он. — После училища сразу сюда.
— Не тяжело?
— Нормально, — он пожал плечами. — Деньги нужны. Маме помогаю.
— Молодец, — сказала Алиса искренне.
Коля снова покраснел и уткнулся в коробки.
Они работали дальше. Алиса проверяла сроки, Коля переставлял тяжёлое. В какой-то момент она взялась за коробку с маслом «Золотая семечка», стоявшую на полу. Коля подошёл помочь с другой стороны.
— Давайте я, — сказал он, наклоняясь. — Тяжело же.
— Вместе, — ответила она. — На счёт три.
Они взялись за коробку с двух сторон. Подняли. И в этот момент Алиса почувствовала, что дно коробки мокрое. Скользкое.
— Осторожно, — начала она, но было поздно.
Дно коробки прорвалось. Бутылки с маслом посыпались вниз, и одна из них — дырявая, видимо, ещё при транспортировке — выплеснула содержимое прямо под ноги.
Алиса поскользнулась. Ноги разъехались на мокром полу. Она взмахнула руками, пытаясь ухватиться за воздух, и полетела вперёд. Коля рванул к ней, чтобы подхватить, но не успел среагировать. Она врезалась в него, и они оба рухнули на пол. Алиса оказалась сверху, упёршись руками в его плечи. Её лицо было в сантиметре от его лица. А грудь... грудь прижалась к его груди, мягко расплющившись под тяжестью тела
Он не успел среагировать. Просто стоял, держа в руках остатки коробки, и смотрел, как она падает на него.
Алиса упала. Грудью. Прямо ему в лицо.
На секунду мир замер.
Она чувствовала, как её грудь — тяжёлая, мягкая, податливая — прижалась к его лицу. Сквозь тонкую ткань рабочей формы он ощущал жар её тела, упругость, тяжесть. Его нос уткнулся прямо в вырез её куртки, губы касались кожи через ткань.
Коля замер. Под его спиной хрустела разбитая бутылка, по полу расползалось масло, но он ничего не замечал. Он чувствовал только её тяжесть, её тепло и мягкость её груди.
Алиса замерла тоже. Сердце колотилось где-то в горле. Она чувствовала его дыхание на своей груди — горячее, прерывистое, частое.
Господи, — подумала она. — Что я творю?
Она попыталась встать, но ноги скользили на масле. Пришлось опереться руками о его плечи, чтобы подняться. Её грудь, освобождаясь, скользнула по его лицу, задела губы.
Коля смотрел на неё снизу вверх. Глаза огромные, зрачки расширены. Щёки пылают. Губы приоткрыты.
— Простите, — выдохнул он. — Я... я не специально...
— Тише, — прошептала Алиса, наконец-то вставая на ноги. Она оглянулась на дверь — закрыта. — Тихо.
Она стояла, прижимая руки к груди, чувствуя, как соски затвердели до боли. Масло было везде — на полу, на её одежде, на его лице.
— Ничего не было, — сказала она шёпотом, глядя ему в глаза. — Понимаешь?
Коля кивнул, не в силах говорить.
— Если кто узнает... — она запнулась. — Муж у меня. Сергей Николаевич. Уволят ведь. Понимаешь?
— Понимаю, — прошептал он. Голос дрожал.
— Это между нами, — она смотрела на него. Его лицо было в пяти сантиметрах от её. Она видела каждую ресничку, каждый волосок. Чувствовала его дыхание, пахнущее молодостью и страхом.
И вдруг поняла, что ей это нравится. Этот испуганный мальчик, смотрящий на неё как на богиню. Эта тайна. Этот риск.
Она отступила на шаг. Поправила форму.
— Иди умойся, — сказала она спокойно. — А я здесь приберу.
Коля кивнул, встал, пошатываясь, и выскочил за дверь.
Алиса осталась одна. Посмотрела на масло, разлитое
Люблю я своих соседей