прямо напротив меня, член чуток уменьшился в размерах, но еще достаточной большой, чтобы оттрахать мой нежный ротик...
Боже, так всё болит, когда же это закончится...
Дима схватил меня за челюсти, заставляя открыть рот. Я послушно выполнила немой приказ.
Я подалась вперёд. Губы коснулись головки. Я зажмурилась и взяла его в рот. Медленно, стараясь не давиться. Языком прошлась по всей длине, собирая всё, что осталось. Его пальцы обхватили мою голову достаточно грубо и направили прямо глубоко.
Я чувствовала, как снова этот монстр растёт у меня во рту, заполняя всё пространство между языком и нёбом. Слюна начала скапливаться, стекать по подбородку, капать на грудь. Дима довольный возглас:
— Работать, шлюха!
И тут изверг начал совершать фрикции, взад-вперед, сильнее обхватил мою голову, даже больно стало от его пятерки. Во рту все противно зачавкало, воздуха стало не хватать, я пыталась дышать носом, но все равно ощущения были далеки от приятных.
— Скажи: ААААА, шалашовка, иначе прибью тут!
При этом он не давал и секунды мне отдыха. Слезки бегут, я вся покраснела, слюна интенсивно течет, а между ног стало влажно.
Кажется я возбуждаюсь... Лиза, ты конченная! Тебя тут сношают как последнюю шлюху, и еще это нравится! Кто я...
— Ты, че, тупая сука, не поняла? Скажи: ААААА.
Дал весомую пощечину по лицу, так что зубки чуть сомкнулись вокруг плоти Димы не сильно...
Я попыталась выполнить его приказ с членом во рту, но понятно, что это у меня не получалось... Вместо этого раздался непонятный квакающий бульк... Дима мерзко рассмеялся:
— Хахаха, жаба расквакалась! Соси!
Мне стало очень обидно в этот момент, всхлипнула... Но при этом между ног начало понемногу стекать жидкость. Хочется ощутить эту колбаску между ног...
В глазах потемнело, в этот момент член вынули и дали отдышаться. Целый поток воздуха хлынул и я жадно заглотила, чуток очнувшись...
Такое ощущение что прошло целая вечность, прежде чем Дима закончил насиловать мой рот, шея затекла, ноги воспалены, между ног натекло озерцо.
Дима резко кончил внутрь, появился горьковатый привкус спермы. Вытащил член из моего рта, оставив губы распухшими и мокрыми от слюны. Я жадно хватала воздух, кашляя. Он смотрел сверху вниз.
— Хорошая девочка, — протянул он, проводя большим хуем по моим губам. — А теперь на кухню. Ползком. Хочу видеть, как ты виляешь жопой, пока готовишь мне кофе и яичницу.
Я замерла.
Ползком? По холодному полу? С растянутым, горящим анусом... Но его взгляд…
— Дима… пожалуйста… — прошептала я, голос дрожал. — Мне больно… Я не могу…
Он пнул меня прямо по попе. Не так больно, как унизительно
— Ай...
— Пшла, корова, иначе еще пропишу пиздюлей.
Слёзы снова хлынули. Сопротивление только продлевает унижение. Я медленно опустилась на четвереньки, потом на локти и колени. Каждый сантиметр по паркету отзывался болью в коленях и внизу живота. Я чувствовала себя животным.
Так унизительно, но может даже... Мне нравится? Неееет...
Он меня не любит... Я дура, на что-то надеюсь...
Добралась до кухни. Он шёл следом, неспешно, как хозяин, наблюдающий за послушной сукой. Сел за стол, раздвинул ноги
— Вставай. Сделай кофе, сучара!
Я поднялась, дрожа. Ноги подкашивались. Достала кофеварку, насыпала молотый кофе, пальцы тряслись, ложка стучала о стенки. Он смотрел молча, поглаживал себя и усмехался время от времени, не торопясь.
Когда кофе заварился, я поставила чашку перед ним, стараясь не смотреть в глаза.
— Теперь яичница. И яйца разбивай одной рукой, другой держи себя за сиськи. Чтобы я видел, как ты себя тискаешь.
Я послушалась. Разбила два яйца в сковородку, одной рукой сжимая грудь, чувствуя, как соски твердеют от стыда и унижения. Масло шипело, яйца жарились.
январские каникулы