следующего лета, а я хочу наслаждаться им, пока могу.
После того как я заверил ее, что меня все устраивает, она хихикнула и начала раскладывать гарниры: картофельный салат, запеченную фасоль, салат из капусты и кексы на десерт. Я уже выложил мясо, чтобы оно отдохнуло и выделило сок.
Обед прошел весело, дети пытались подсунуть собакам кусочки курицы и свинины. Наконец, я велел им идти прилечь, а Пушистик отвел Джуниора в тень дуба, и вскоре они уснули, прижавшись друг к другу. Одно могу сказать в пользу Мэгги: она вырастила хороших детей. Они начали убирать без приказа, потом разбудили собак и стали играть, бросая им мячи, смеясь, когда те падали друг на друга, стараясь первыми схватить один из них.
Каким-то образом Мэгги оказалась рядом со мной на моем диване-качалке, и мы тихо покачивались, молча наблюдая за детьми. Должно быть, сила притяжения взяла верх, потому что мы медленно двигались вместе, пока она не оказалась у меня под мышкой. Она казалась довольной, и это было здорово. Дети время от времени поднимали глаза и улыбались, часто переговариваясь вполголоса. Я бы с удовольствием их послушал.
Потом они решили прогуляться, пристегнули к ошейникам поводки, и мы отправились в путь. Они шли впереди, собаки перед ними, а мы с Мэгги – следом. Не знаю, когда мы начали держаться за руки, но мне было настолько хорошо, что я не хотел отпускать. Несколько соседей вышли из дома и заулыбались, увидев нас. Мы остановились на минутку поболтать, прежде чем двинуться дальше. Миссис Йоханссен была слегка тугоухой, поэтому говорила громче обычного:
– Видишь, Гарольд, я же тебе говорила. Разве они не мило смотрятся вместе? Ему придется переехать к ней; в ее доме – три спальни.
Я увидел, что Мэгги улыбается, и решил, что эта мысль пришла в голову ей. Мы бродили в тумане счастья, пока дети внезапно не повернулись к нам спиной, а обе собаки тихо не зарычали. Мы вернулись к реальности и заметили, что стоим перед «A&E», поем прозвище для «Мудака» и «Бывшей». Он мыл их машину, а она только что вышла из дома.
Он молча смотрел на меня, пока я не улыбнулся, а Мэгги не прижалась сильнее. Моя ухмылка вывела его из себя, и он зарычал на нас.
– Итак, ты покорил Снежную королеву? Как поживает «морозное дыхание»?.. Твои ножки не обморозились?
Мэгги побледнела, а бывшая потрясенно ахнула. Я оказался перед ним так быстро, что он удивился.
– Хочешь, чтобы я избил тебя на глазах у твоей жены? Ты, кажется, думаешь, что можешь победить меня, но должен сказать, что я никогда не связывался с тобой из-за глубоко укоренившегося страха, что, начав, не смогу остановиться. Я бы этого не хотел. Так что, если ты умен, то подавишься своим следующим остроумным комментарием. Если же не можешь этого сделать, выйди на дорожку. Было бы невежливо топтать чью-то задницу во дворе. Хотя, если настаиваешь, я, пожалуй, мог бы сделать исключение.
Он побледнел. Не думаю, что я когда-либо был таким желающим в его фантазиях. Кроме того, все, что могла сделать Джилл, это удержать Пушистика, а с Джуниором случился припадок, и он чуть не столкнул Джека с дорожки. Бывшая подошла и дала ему пощечину, и его день стал еще хуже.
– Тащи свою задницу в дом, и я настаиваю, чтобы прямо сейчас! Если ты этого не сделаешь, я позволю Ливви надрать тебе задницу на глазах у соседей. Иди же!
Внезапно почувствовав неуверенность в себе, он, пошатываясь, прошел через парадную дверь. Она обрушила свой гнев на меня.
Новая жизнь продолжение.