Маша и Сергей вышли из машины, и дядя, нажав на газ, лихо развернувшись, скрылся в лабиринте дворов.
Из неприметной двери вышла женщина. Маша замерла, разглядывая её. Перед ней стояла Вильма — одна из тех редких женщин, чей возраст невозможно угадать с первого взгляда: ей могло быть как тридцать пять, так и сорок пять. Аккуратно собранные в высокий хвост светлые волосы, украшенные алой лентой, открывали изящные скулы и длинную шею. На ней было короткое белоснежное платье, заканчивающееся чуть ниже ягодиц, которое будто было создано для ее фигуры, подчеркивая каждый изгиб стройного, спортивного тела. Длинные, безупречной формы и загорелые ноги с острыми коленками. Сквозь тонкую ткань платья угадывалась красивая грудь, которая едва заметно покачивалась при каждом ее движении.
— Маша? Я Вильма. — Женщина внимательно осмотрела Машу, при этом не проявив никакого интереса к стоящему рядом с ней Сергею. — Повернись. Наклонись. Покажи руки. Локти, сгибы. Вены. Хорошо. Подними платье. Спусти трусы.
Краска бросилась Маше в лицо. Она бросила взгляд вокруг. Двор был жилой, но кроме них, Вильмы и девушки в униформе, вышедшей из дери вслед за женщиной, никого не было. Маша, помедлив секунду, задрала подол и спустила трусики до колен.
Вильма шагнула ближе, протянула руку и ощупала Машину промежность — лобок, половую щель, и два пальца без предупреждения забрались во влагалище. Маша вздрогнула, но стерпела.
— Плохо, — констатировала Вильма, вынимая пальцы и вытирая их о салфетку, которую ей тут же подала девушка.
— Почему? — Маша от неожиданности растерялась.
Но Вильма, не удостоив её ответом, бросила через плечо девушке:
— Алина, отведёшь её к Мариэтте, пусть поработает бритвой. У неё на теле не должно быть ни одного волоска. И так заказывали Ингу, а привезли... Хотя может, это и лучше. Инга со своим телом девочки уже стала приедаться. А тут что-то новенькое.
Она снова взялась за Машу, на этот раз сжав пальцами её груди прямо через платье.
— Хорошо. Крепкие. Упругие. Не большие и не маленькие. То, что всем нравится.
— Чем болела? — Вильма уставилась на Машу.
— Я... — Маша растерялась.
— Нет, я, — Вильма скривилась. — Чем болела я, я знаю. Ты.
— Ну, кашель, горло... — промямлила Маша.
Вильма закатила глаза.
— Нет-нет, этим я... ничем таким серьёзным не болела. СПИДа нет. Даже ковидом не болела, — спохватилась Маша.
— Хорошо, — констатировала Вильма и впервые улыбнулась. Улыбка у неё была тёплой, почти материнской. — Не бойся, девочка. Всё будет хорошо. Ты под моей защитой. Алина, веди её к Мариэтте, потом приодень во что-нибудь... хотя нет, не стоит. Чулки и прочее уже приелось. Пусть останется в том, в чём приехала. Платьице, эти трусишки, кроссовочки. В этом что-то есть. Как будет готова, скажешь мне, я её отведу. Идите.
Маша бросила на Сергея взгляд испуганного котёнка и, ведомая Алиной, скрылась за железной дверью.
— Так, теперь с тобой. Сергей, правильно? — Вильма осмотрела его с ног до головы. — Это против правил, но я обещала Артемию, что ты будешь ждать в комнате прислуги. За Машу я спокойна — с ней поиграют, но не сломают. Они там правила чтут. А вот моим девчонкам на правила чихать. Они походят по залу, разносят вина, фрукты и прочее. Трахаться им нельзя, но лапать их как раз можно. Находятся, насмотрятся, возвращаются, а тут ты сидишь. Могут изнасиловать. Так что подумай. Может, лучше здесь, на лавочке во дворе, жену подождёшь?
Глаза Вильмы блеснули озорством.
— Вы тоже? — Сергей улыбнулся.
— Что я тоже? — не ожидавшая такого поворота, удивилась Вильма.
Игра (посвящается НАДЮХЕ)