и стыдиться случайной наготы или внезапно открывшихся частей тела, думали они.
Мама так и работала в районной больнице медсестрой. На работе она ходила в скучно скроенном белом халате, а дома щеголяла в халатике столь невесомом и легкомысленном, что часть ее прелестей не удавалось скрыть за разлетающимся в движении шелком. А Ляля, моя сестренка, стала премиленьким юным существом с большими глазами. После ОГЭ она поступила в колледж и по утрам подолгу не могла заставить себя одеть нечто более приличное, чем вытянутая белая майка. Будет лишним говорить, что трусики эта с позволения сказать “ночнушка” скрывала лишь в самых редких случаях - только если девчонка стояла прямо и не шевелилась. А её трогательные грудки проглядывали при каждом мало-мальском наклоне. И самое удивительное, что даже мой приезд не смог изменить привычек моей родни, будто моего присутствия было не достаточно, чтобы разбавить женское царство.
При первой же возможности заглянет и моя тетушка, мамина родная сестра - та сразу позвонила ей и поделилась радостной вестью. Вот уж кто в любой ситуации рад меня видеть – тетя всегда меня любила и баловала, и даже сейчас, когда я повзрослел, все равно остался для нее тем малышом, которого она некогда нянчила, баловала сладостями и прижимала головой к своей мягкой груди. Я не стал скрывать от родных настоящей причины приезда и, обманутый в любви, увидел столько сочувствия и утешений, сколько не мог заподозрить у этих двух славных созданий.
А пока что я рассеянно выслушивал щебет сестры и мамины рассказы, плотно подкрепился с дороги домашней стряпней и ждал подходящий момент улизнуть к обожаемой с детства соседке. Конечно, я старался отводить взгляд, когда Ляля ненароком обнажала грудь из-под растянутой майки или когда мамины сочные бедра показывались в вырезе халата, но сами они, казалось, не придавали значения таким пустякам и даже удивлялись моей необъяснимой скованности. Наконец, мне удалось улучшить момент и улизнуть из дома. Под предлогом прогулки наедине со своими мыслями я смог отделаться от неусыпного внимания и со сдержанным волнением вышел из квартиры. Нужно было спуститься всего на один этаж. С гулким сердцебиением я позвонил в дверь моей обожаемой соседки и ждал, когда мне отворят. На пороге появилась она сама – некогда роскошная и аппетитная тетя Лариса. Лара, как ее называли во дворе. Она совершенно не изменилась внешне. Стояла передо мной, вся такая свежая и серьезная, но затаенное распутство так и блестело в её глазах. Тетя Лариса задумчиво прищурилась и вдруг просияла:
— Максим? Это ты? Максик из 38 квартиры? Как же ты вырос! Настоящий взрослый мужчина!
От радости соседка даже сжала мои плечи вытянутыми руками и всматривалась в мое лицо при свете с лестничной площадки.
— Тебе позвать кого-то? Или ты ко мне пришел?
Я взволнованно кивнул, соседка с такой искренней радостью встретила меня, что боязно было сразу протянуть ей деньги за её специфическую услугу. Но саму её, казалось, возвышенные чувства подолгу не отягощали.
— Ну, заходи, чего стоишь, - Лара потянула меня за руку в темноту прихожей. – Ты мои расценки знаешь? Да что там, свои люди - сочтемся, для тебя я могу и в долг.
Тетя Лариса дождалась, когда я разуюсь, заглянула в гостиную, где, уткнувшись в смартфоны, сидели двое ее детей, и в моем присутствии строго попросила их не выходить из комнаты. Она плотно прикрыла дверь и с наигранным кокетством призывно задвигала бедрами. Без лишних слов Лара сдвинула с квадратного кухонного стола все лишнее, накинула поверх толстый плед и при мне беззастенчиво стащила с
В первый раз в баню