которая с тревогой смотрела на него, затем снова на следователя. Усталость и боль отступили, уступая место новому, тяжёлому осознанию.
Максим глубоко вздохнул, собравшись с силами. Он понимал, что сейчас нельзя терять самообладание — от его слов и поведения многое зависело. Медленно повернулся к майору Осташко и кивнул.
— Я готов ответить на ваши вопросы, — сказал он ровным голосом.
Следователь достал из портфеля блокнот и ручку, сел на стул у кровати и внимательно посмотрел на Максима.
— Расскажите, пожалуйста, как всё произошло с вашей точки зрения.
Максим закрыл глаза на мгновение, пытаясь восстановить в памяти события того рокового вечера.
— Я выезжал с парковки Башни Око, — начал он, — чувствовал себя уставшим, но не думал, что это опасно. На Кутузовском проспекте я ехал медленно, старался соблюдать дистанцию. Внезапно впереди возникла помеха — я не успел среагировать. Был сильный удар.
Он замолчал, тяжело вздохнув.
— Я не видел пешеходов, — продолжил Максим, — но, судя по всему, произошло страшное ДТП. Я не хотел никому навредить.
Майор Осташко записывал каждое слово, не прерывая.
— Были ли у вас алкоголь или лекарства в крови? — спросил он.
— Нет, — ответил Максим, — я не пил и не принимал ничего, что могло повлиять на реакцию.
— Есть свидетели происшествия? — уточнил следователь.
— Не знаю, — признался Максим, — я был в шоке и сразу после аварии потерял сознание.
— Мы уже опросили очевидцев, — сказал майор, — и сейчас выясняем все детали. Ваша помощь очень важна.
Анна, сидевшая рядом, сжала руку мужа, поддерживая его молчаливой силой.
— Максим Владимирович, — продолжил следователь, — в ближайшее время вам предстоит пройти медицинское освидетельствование и дать официальные показания. Мы рекомендуем вам нанять адвоката.
Максим кивнул, понимая серьёзность ситуации.
— Спасибо, — тихо сказал он.
Майор встал, поблагодарил за сотрудничество и вышел из палаты, оставив Макса и Анну наедине с мыслями.
Аннушка обняла мужа, пытаясь передать ему уверенность.
— Мы справимся, — прошептала она. — Мы вместе.
Максим сжал её руку и почувствовал, как внутри пробуждается решимость бороться за свою жизнь и за тех, кого он любит.
Через день майор снова появился в палате, на этот раз он не был столь вежлив и учтив. – Гражданин Уланов, здравствуйте, — произнёс мужчина с серьёзным выражением лица. — Я, майор Осташко, старший следователь. Вами был грубо нарушен пункт 13.4 правил дорожного движения, что привело к столкновению с транспортным средством, двигавшемся во встречном направлении, и повлёкшему гибель трёх лиц, одна из которых была несовершеннолетней.
Максим почувствовал, как холодок пробежал по спине. Он глянул на Аню, которая с тревогой смотрела на него, затем снова на следователя. Усталость и боль отступили, уступая место новому, тяжёлому осознанию вины.
На суде Максима взяли под стражу сразу по прибытию, его адвокат бился до конца. Заявляю по ходу процесса массу протестов и отводов, непонятно откуда взявшимся уликам, каким-то экспертизам об медосвидетельствовании обвиняемого, проводил опросы неизвестно откуда всплывшим свидетелям, которые откровенно топили Макса. Адвокат потом сказал, что разбился мажор у богатенького папаши и его закадычный друг, а ещё случайная девушка, с которой они только познакомились в клубе. Летели они полторы сотни км, но экспертизы сделали, что камеры нужно переосвидетельствовать технически, мол, сроки вышли, а свидетели нашлись, которые говорят, что скорость была небольшая. Экспертиза показала, что у мажора в крови были вещества, но повторная экспертиза показала, что вещества были в соответствии с рецептом врача. И замеры на проезжей части тоже переоформили и обнаружили-таки тормозной путь мажора. А по пробам Максима, наоборот, экспертизы крови взятых проб в больнице по датам
Странный