посмотрела на результат. Я быстро училась, когда дело было важным, а быть понятой — очень важное дело.
Сара заглянула через моё плечо.
— Сочувствую, — сказала она и тут же покраснела, поняв, что «сочувствую» здесь звучит странно. — Ну… ты поняла… просто сочувствую. Каково это — сменить команду и всё такое? — спросила она быстро, будто давно готовилась задать этот вопрос.
По-разному. Кое-что нравится. Не всё, — я разозлилась, когда доска закончилась, а предложение не дописалось. Надо работать над этим.
Саре, видимо, показалось это милым, потому что она звонко засмеялась заразительно и ярко. Я невольно улыбнулась по-настоящему. У неё был такой смех… Она просто… идеальная. Я восхищаюсь ею. Но не в сексуальном смысле. Я пыталась заставить себя считать её привлекательной, пытался разжечь в себе вожделение — не вышло. Моё восхищение всегда было из серии «хочу, чтобы моя жизнь была такой же лёгкой, как у неё».
Чёрт.
Мне нравятся парни. Всегда нравились, даже когда была парнем... И притворяться дальше бессмысленно. Я пережила слишком много дерьма, чтобы это скрывать. По сравнению с остальным это даже не самая страшная новость. Влечение к мужчинам — не подарок, но, как бы я ни отрицала, оно теперь часть меня. Я давила его под слоем злости, а теперь оно казалось такой мелочью. Самая маленькая ноша из всех. Чёрт, я, наверное, никогда не буду в отношениях, так что моя ориентация вообще не имеет значения. Кто захочет встречаться с немой?
— Меган сказала, ты хочешь в выходные пойти с нами по магазинам?
Я поморщилась, потом кивнула. Хуже или лучше, но я действительно согласилась на предложение Меган.
— У тебя уши не проколоты, да? — она хитро улыбнулась, оглядела стол. Я только сейчас заметила, что все остальные девчонки прислушивались к нашему разговору.
Я покачала головой: нет, убрала волосы за ухо и нервно прикусила губу.
Чирлидерши захихикали.
— Ты не говорила, что она такая милашка, — сказала одна из них Меган, будто я не могла услышать. — Прямо котёнок!
Я не знала, как реагировать на это, поэтому просто сделала вид, что не слышала.
Математика прошла нормально, но мысли всё время уносились к себе, к своей жизни и к тому, что ждёт меня впереди. Я больше не могла участвовать в обсуждениях или отвечать на вопросы — и это бесило. Раньше я поднимала руку на каждом уроке по любому вопросу — даже если не была уверена в ответе. Я считала, что мои предположения всё равно лучше, чем у большинства, и мне просто необходимо было всех обставить. Никогда раньше не думала об этом, но теперь начинала понимать: я делала это из неуверенности. Так сильно хотела подтвердить свою значимость, что казалась эгоистичным придурком. Я обижала людей — и словами, и руками.
Но это же не настоящая я… правда?
После нескольких уроков без права голоса я начала замечать, что остальные ученики не такие уж тупые, как я думала. Просто я никогда не давала себе труда их послушать. Вместо этого зарывалась головой в песок, как страус, и обращалась с людьми как с дерьмом.
Покачала головой и мысленно поклялась: больше никогда так не буду делать. Даже если каким-то чудом найду Камень Лораса и верну голос — не вернусь обратно в ту яму. Буду слушать других. Или хотя бы постараюсь изо всех сил.
А хочу ли вернуть голос, если найду Камень Лораса? Наверное, да… Использовать его, чтобы отменить два других желания, казалось бы расточительством. Найти Камень Лораса — это и так почти фантастика, глупо даже мечтать… но остаток урока математики я провела, размышляя, какое из трёх желаний
Мой 1 раз