детей. Помню, как бесился из-за карандашей со специальными насадками и того, что медленно пишу. Но отец быстро вправил мне мозги.
— Каким образом?
— У его коллеги по команде в колледже была дочка с ДЦП. Она была прикована к коляске, и, к сожалению, у нее были серьезные когнитивные нарушения. После этого мой кривой почерк перестал мне казаться трагедией. К сожалению, у Сары были и другие проблемы, она не дожила до двадцати, — Ноа грустно покачал головой.
— Мне жаль, — тихо произнесла Кира.
— Да, мне тоже. У нее была самая солнечная улыбка на свете.
— Так значит, ты занимался борьбой в средней школе? Проблемы с координацией не мешали? — Кира неловко сменила тему.
— Проход в ноги у меня получался только в одну сторону, — пожал плечами Ноа. — Но проблема была даже не в координации, я просто был мелким. В средней школе я выступал в самом легком весе, но в старших классах планка поднялась почти на десять килограммов, а мой вес – нет.
Ноа ухмыльнулся.
— Да уж, бороться с теми, кто тяжелее тебя – сомнительное удовольствие, — Кира сосредоточенно резала помидоры черри. Ноа чуть заерзал: болтать и одновременно работать ножом – не самая безопасная затея, по крайней мере, для него.
— У меня есть фотографии из церковной группы: в конце восьмого класса я на них самый низкий в группе, а на выпускном в школе – выше всех на голову. Хотя все равно был жутко худым.
— И никакого футбола?
— Нет, никакого. Мелкий и с плохой координацией – не самое лучшее сочетание для игры на поле. В моей семье спорт занимает очень важное место, так что раз я не мог играть сам, я взялся за камеру. Отец брал меня с собой на все матчи, и там, сидя возле него на скамье запасных, я ловил крутые кадры. Родители всегда меня поддерживали, даже если не до конца понимали мои увлечения.
— Должно быть, это здорово, — пробормотала Кира.
— Говорю же: мне просто повезло.
— А почему именно фотография? С чего все началось?
— Дедушка Алджер любил фотографировать. Он не занимался этим профессионально, просто хобби. Ребенком я всегда хотел что-то создавать, но из-за ДЦП рисование или лепка были мукой. Дедушка это заметил и отдал мне свою старую камеру. Еще до колледжа я знал все про композицию и экспозицию. Он и хвалил, и критиковал меня в равной мере.
— Правильные дедушки только так и делают, — Кира улыбнулась, вскрывая пачку фузилли.
Она резко высыпала макароны в кипящую воду, и та хлынула через край. Поток воды попал на открытое пламя и масло, которое Кира добавила в кастрюлю. Огонь мгновенно вспыхнул.
— Блядь! — Кира отскочила.
Ноа не растерялся. Он вскочил и мгновенно выключил газ. Как только он накрыл кастрюлю крышкой и перекрыл газ, пламя погасло.
— Упс. Без паники, все целы.
— Похоже, ты меня совсем заговорил, Алджер, — Кира прищурилась, а затем нервно хихикнула. Венчик осторожно высунул голову из-за угла – он выбежал в другую комнату, как только вспыхнуло пламя.
— Такое бывает. Хотя признаю: поджечь кипящую воду – это достойно трюков Гудини, — подмигнул Ноа, пытаясь выманить напуганного кота обратно на кухню.
В дверь позвонили как раз в тот момент, когда Ноа переставил кастрюлю на соседнюю конфорку.
— Подменишь меня на минуту, Ноа?
— Без проблем, иди, открой дверь Линде.
Кира бросилась к двери, Венчик потрусил следом. Люди пугали кошку куда меньше, чем открытый огонь.
— Мистер Алджер? Вы еще и шеф-повар? — Линда удивленно вскинула бровь, кладя кожаную папку на обеденный стол.
Амазонки часть2 Враги