только на картинках. А сколько их там? На много они младше меня?
— Ну, не знаю. На лет пять шесть, наверное. Мне показалось, не менее пяти.
— Как интересно! И всё-таки. Можете мне объяснить, почему вы можете меня видеть голой, а детям нельзя?
— Не будем впадать в философию милочка. Просто это несколько необычно. Особенно с твоей стороны. Но, видать, что тебе это по плечу, судя по твоему поведению сейчас.
— Я не вижу особой разницы. Всё, что я не делаю, я делаю прежде всего для себя и ради себя. И особой разницы между вами и кем-либо ещё, я не вижу. Конечно, мне комфортнее и приятнее, если вы понимаете меня, и поддерживаете. Я слышала и осуждения в свой адрес. Редко правда, но было. Но, я убеждена в том, что уж точно от своих сверстников и младше, я осуждения не увижу. Издевательства и насмешки, может быть. Но, тут всё зависит от меня. А я могу за себя постоять.
— Ну, ты просто уникум в своём роде. Мне даже сказать нечего.
— А вот мне интересно, что бы вы сейчас говорили, если бы с вами были ваши дети? Вот вы попросили, чтобы я вышла со своего укрытия. Тут вам интересно. А если с вами были бы ваши дети? Вот вам, и проявление двуличной морали. Хотя, я не знаю, как бы вы себя повели.
Но вот у меня есть опыт, я с ехидной улыбочкой опять демонстративно взглянула на дядю Сашу, мнимого моего деда, когда наоборот родители меня упрашивали остаться, и проводить время с их чадом вот в таком вот виде. Я при этом демонстративно погладила свои сиськи и живот.
— Как это?
— А очень просто. Правда дедушка?
Дядя Саша не ожидал такого оборота. Я застала его врасплох.
— Ну милая, зачем так категорично? Наши новые знакомые могут совсем неправильно понять тебя и меня тоже. И ему пришлось объяснять ситуацию. Он рассказал, что совершенно случайно так сложились обстоятельства, что Варю абсолютно голой, как сейчас, увидел один маленький человечек. И его бабушка настояла на том, чтобы наша красавица, он при этом указал на меня, осталась в таком виде, как мы сейчас имеем удовольствие её видеть. И смею вас заверить, и отдать должное Варе, она справилась с собой, и они вместе провели чудесный день. Или я ошибаюсь? Спросил он меня.
***
Он вынудил меня ответить на его экспромт. Я сказала, что этот малыш слишком мал, чтобы что-то соображать. И как я его поняла, ему просто нравится, что я с ним в таком виде. Что это просто что-то новое, и не больше.
Тут женщина говорит. Но тут совсем другое дело. Ребята на озере немногим младше тебя. И поверь мне на слово, обычным безразличием и необычностью тут не обойтись. И что любая женщина прекрасно это осознаёт, и такие поступки если не безрассудство, то просто провокация. Что само по себе уже говорит о том, что дело может рассматриваться в совершенно в другом виде. Например, как с каким-то умыслом.
— Что вы имеете ввиду?
— Ты прекрасно знаешь, что я имею ввиду милочка. Хватит придуриваться.
Честно говоря, она меня начала злить, и почему-то я решила не уступать. Не знаю, что тогда на меня нашло, эта строптивая смелость.
И я, уже не пытаясь слыть простушкой, решила высказать всё, что может быть никогда и не говорила бы.
— Провокация вы говорите? Пусть будет это провокацией! Да, я хочу, чтобы они увидели меня также, как и вы. Да, мне даже очень интересно, что они будут говорить, как они себя будут вести.
Миф пятый: стыдливость. Часть первая