закусила губу, чтобы не выдать себя стоном. Глаза её были полузакрыты, щёки горели. Коффи тем временем нашёл молнию на боку её платья и очень медленно, миллиметр за миллиметром, потянул её вниз. Звук был почти неслышным, но Алексею показалось, что он прогремел, как выстрел.
— Ребята... — еле выдохнула Анна, поворачиваясь то к одному, то к другому. — Мы же в кино...
— Тише, красавица, — шепнул Джамал, касаясь губами её мочки. — Никто не увидит. А если увидит... пусть завидуют.
Коффи добавил что-то на своём языке — низкое, гортанное. Потом перевёл:
— Он говорит: «Ты пахнешь желанием».
Анна задрожала сильнее. Её рука, до того робкая, теперь уверенно легла на ширинку Джамала и почувствовала, как под тканью джинсов твёрдеет что-то огромное. Она невольно сжала пальцы, и Джамал тихо выдохнул ей в шею.
Алексей наконец нашёл в себе силы повернуться. В полумраке он увидел: платье жены сползло с одного плеча, обнажив кружевной край лифчика. Коффи уже целовал её ключицу, а Джамал провёл ладонью под ткань и накрыл грудь, сжав сосок большим и указательным пальцами. Анна выгнулась, прижавшись к спинке кресла, и тихо, почти беззвучно простонала.
— Лёш... — прошептала она, поворачивая к нему лицо. Глаза были влажные, губы приоткрыты. — Ты... ты же не против? Правда?
Это был не вопрос. Это было разрешение, которое она просила у самой себя через него.
Алексей сглотнул. В горле стоял комок из ревности, стыда и — он ненавидел себя за это — дикого, болезненного возбуждения. Он не смог выдавить ни слова. Только кивнул — коротко, резко, будто сам себе подписывал приговор.
Анна улыбнулась. Улыбка была одновременно виноватой и торжествующей. Она наклонилась и поцеловала его — быстро, но глубоко, словно хотела оставить на губах свой вкус перед тем, как отдать себя другим.
— Спасибо, любимый, — прошептала она. — Я так тебя люблю... просто... хочу попробовать. С тобой рядом.
И в этот момент Коффи, не церемонясь, просунул руку ей под трусики. Анна ахнула, вцепившись в подлокотник. Джамал тут же закрыл ей рот поцелуем — жадным, властным. Она ответила, впиваясь в него языком, словно хотела проглотить целиком.
Алексей сидел, как парализованный, и смотрел, как его жена растворяется в руках двух чужих мужчин прямо посреди кинотеатра. Его собственный член болезненно упёрся в брюки. Он ненавидел себя за это себя, но не мог отвести взгляд.
На экране героиня кричала «Je t’aime!» своему любовнику. В десятом ряду Анна уже тихо постанывала в губы Джамалу, пока пальцы Коффи двигались внутри неё всё быстрее.
Фильм шёл своим чередом. А их жизнь в этот вечер свернула в совсем другую сторону.
Экран мерцал, герои на экране уже целовались под дождём, а в десятом ряду время текло иначе: медленно, густо, как расплавленный мёд.
Анна сидела, откинувшись назад, ноги слегка раздвинуты. Платье задралось почти до талии, трусики Коффи давно отодвинул в сторону. Два его толстых пальца скользили в ней с влажным звуком, который, казалось, слышали только они четверо. Джамал держал её за подбородок и целовал так, будто хотел выпить всю её душу: глубоко, с языком, посасывая нижнюю губу, покусывая.
Алексей не дышал. Он смотрел, как грудь жены вздымается под рукой Джамала, как соски торчат сквозь кружево лифчика, как её бёдра сами подрагивают в такт движениям Коффи.
Анна оторвалась от губ Джамала, тяжело дыша. Глаза — мутные, счастливые.
— Блядь... ребята... я сейчас кончу... прямо здесь...
Голос дрожал, срывался на шёпот.
Коффи усмехнулся в темноте, ускорил темп.
— Кончай, малышка. Покажи мужу, какая ты мокрая шлюшка, когда тебя трогают настоящие мужики.
Слово «шлюшка» ударило Алексея в солнечное сплетение. Он вздрогнул, но член
Как трахаются простые люди