кружится по пути к земле. Я глубоко вдыхаю, но не чувствую запаха снега... только приятный аромат кожаного салона внедорожника. Позади нас вплотную следует полноприводный полицейский автомобиль, что заставляет меня чувствовать себя еще более защищенной. Я наконец-то в безопасности.
Одна снежинка прилипает к окну прямо перед моим носом и вызывает у меня интерес. Она довольно большая для снежинки... какова ее история? Может быть, раньше она была частью группы снежинок, а теперь оказалась в полном одиночестве... пойманная в ловушку жестоким стеклом окна, неспособная выполнять свою основную функцию порхания к земле. Мое сердце сжимается от грусти из-за этого персонифицированного осколка замерзшей воды. Протянув руку, я дотрагиваюсь до стекла и обвожу эту особенную снежинку своим мерцающим синим ногтем.
— Настоящая метель. — Папа соглашается с легким смешком.
Все еще глядя в окно, я выдавливаю небольшую улыбку и заправляю за ухо выбившуюся прядь черных как смоль волос. Я не боюсь метели. Местные люди обожают жаловаться на погоду, хотя многие из нас приняли осознанное решение жить в Миннесоте. Меня совершенно не волнует погода, будь то метель, адская жара или наводнение. Я рада тому, что я жива, и в окружении любящих меня людей.
Что касается меня, то я уже пережила самую темную бурю.
— Ладно, ладно, ладно. У меня осталось еще восемь вопросов, верно? — Папа задает этот вопрос, а отблески огня танцуют на его небритом лице.
Я с энтузиазмом киваю. Как раз в этот момент напольные часы в нашей гостиной бьют полночь. И Меган, и мама ушли спать больше получаса назад, оставив дом в темноте и тишине. Мы с папой сидим по-турецки возле камина лицом друг к другу, пока пламя освещает комнату. День выдался долгим для всех из-за камня Лораса и расследования, но мы с папой не собираемся идти спать до окончания нашей игры.
Мы до сих пор ничего не слышали от копов по поводу Джарвиса и Тины, хотя полиция ищет их уже несколько часов. Без успокаивающего папиного присутствия и припаркованной у нашей подъездной дорожки патрульной машины меня бы наверняка съела тревога. Но вместо этого я чувствую умиротворение. Согретая огнем, в пушистых розовых тапочках на ногах и с кружкой горячего шоколада в руках, я нахожусь на седьмом небе от счастья. У меня на плечах даже накинут клетчатый плед, закрепленный причудливой синей брошью с длинной дюймовой иглой, и из-за этого теплое покрывало свисает с моих плеч словно плащ супергероя. Мама дала мне эту брошь и застегнула ее, так как плед постоянно сползал.
Мой телефон лежит рядом. По возвращении домой мне пришлось отвечать на взволнованные сообщения от Кэролайн, Оливии и, конечно же, Кларка. Полагаю, слухи о злодеяниях Джарвиса быстро разлетелись по школе. Успокоив друзей и заверив их в своей безопасности, мы с папой начали нашу напряженную игру в двадцать вопросов.
— Это, кстати, не считается за вопрос. — Папа говорит это с понимающей улыбкой. Я наклоняю голову и надуваю губы, но снова киваю. — Это ведь не снова ложка, да?
Я усмехаюсь и отрицательно качаю головой. Мне не хватает наглости загадывать ложку две игры подряд. К слову о ложке, она все еще лежит в надежном кармашке моего рюкзака. Шевеля пальцами ног у угасающего огня, я даю себе очередное мысленное обещание беречь эту старую загадочную ложку. Хотя ее магические свойства исчерпаны, я не позволю ей сгнить. По какой-то причине мне кажется, будто душа бабушки продолжает жить в этой деревянной утвари и болеет за меня в моем стремлении к более счастливой
Особая процедура