Нас никто не побеспокоит, - сказала она соблазнительным голосом. — Мне бы это понравилось, - улыбнулся он. - Я не могу остаться на ночь, но мы можем провести вместе немного времени.
— Ты хотел бы остаться на ночь? - удивлённо спросила она.
— Конечно. Я не могу придумать ничего лучше, чем проснуться с тобой рядом.
— О, - пробормотала она. - Я никогда этого не делала. То есть... я никогда не спала с кем-то... всю ночь.
— Я хотел бы быть первым, - сказал Джесси, прижимая ее к себе и страстно целуя. - Просто сегодня это невозможно. Мои родители будут волноваться, где я и не случилось ли со мной что-нибудь.
— Да... конечно. Но... я бы тоже хотела, чтобы ты остался на ночь. Может, мы сможем что-нибудь придумать в будущем. Но сегодня я так долго ждала возможности побыть с тобой. Давай не будем об этом говорить. Давай сделаем то, чего мы оба так долго ждали. Хорошо?
— Конечно, - улыбнулся Джесси. - Я не могу придумать лучшего способа отпраздновать этот вечер, чем быть с тобой.
Воскресенье, 29 октября 1961 года, 1:40
После любовных утех Джесси лежал на спине, не засыпая, и прислушивался к тихому ритмичному дыханию спящей Кэндис. Он вздохнул, наклонился и нежно поцеловал её в щеку. Осторожно выскользнув из постели и одевшись, он вышел из квартиры и направился к машине матери. Было почти два часа ночи, и он знал, что утром его будут расспрашивать, где он был и чем занимался. Ему пришлось бы хорошенько подумать над ответом. Он был почти готов сказать правду... всю правду.
Пока он ехал домой, он размышлял, что именно его беспокоило в сексе с Кэндис. Она была милой и счастливой молодой женщиной, и он должен был быть в восторге от того, что она пригласила его в свою постель так скоро после их знакомства. Он не мог придумать никакой разницы между этой Кэндис и той, что из будущего. Но именно то чувство, которое у него осталось, и беспокоило его. Весь опыт его «другой жизни» научил его, что делать и как доставить удовольствие партнерше, но именно после этого у него оставалось неприятное ощущение.
В глубине души он считал, что Кэндис предназначена другому мужчине. Хотя два мира, в которых он жил, не были идентичны, он инстинктивно понял по её словам, что Пит Гисбрехт был её избранником. Он не мог винить её за это. Пит станет врачом и будет успешным и состоятельным жителем Крэнбрука. И дело было не в том, что Пит мог предложить ей больше, чем Джесси. Дело просто в том, что Кэндис не была влюблена в Джесси, а Джесси не был влюблен в Кэндис. В новом веке это называлось «друзья с привилегиями». Однако в его мыслях бродил еще один призрак.
Была ли соблазнительная юная Кэндис лишь промежуточной остановкой в жизненном путешествии Джесси? Если да, то какая жизнь окажется той самой, постоянной? Скорее всего, эта первоначальная, подумал он. Правда, он тосковал по всем увлекательным новым устройствам будущего, но в своей «настоящей» жизни в двадцатом веке он чувствовал себя в безопасности. Ему не нужно было ничего наверстывать или скрывать от других, кроме своего предвидения. Он был просто восемнадцатилетним Джесси Петерсоном, студентом первого курса университета с подработкой и любящей семьей. Появление Кэндис заставило его снова задуматься о том, какой будет его жизнь. Ответов на эти вопросы, конечно, не было. Не было никого, с кем он мог бы обсудить свою запутанную жизнь. Не было Евы Микески, которая успокоила бы его и поверила в
Сила фантазии