пропала. Она пошла в душ и переоделась, а потом отнесла свои одеяла в стиральную машину. В конце концов она спустилась вниз, чтобы проверить, как мы, ребята, но и Макс, и я все еще спали. Я проснулся через несколько минут и увидел маму на кухне, варящую кофе; я замер от страха, мое сердце пропустило, наверное, 50 ударов, я был так нервен, но в конце концов сказал: «Доброе утро, мам», она ответила тем же. Я спросил, как она себя чувствует, она сказала, что устала и у нее все болит, она думает, что, возможно, выпила вчера вечером лишний бокал вина. Я не думаю, что она что-то помнит, что для нас хорошо. Макс проснулся, когда мама вернулась в свою комнату, Макс спросил, проснулась ли мама, и я сказал, что да, и, похоже, она ничего не помнит, так что, возможно, нам сошло с рук, похоже, нам сошло с рук, — сказал я. Макс ушел домой чуть позже, мы договорились отправить друг другу записанные видео, чтобы у нас было достаточно материала для дрочки на потом.
Прошло несколько дней, и мама так и не заговорила о той ночи, а мы с Максом, наверное, дрочили на эти видео больше, чем за всю нашу жизнь. В те следующие несколько дней я тоже думал о всяких извращенных вещах: смогу ли я действительно шантажировать маму, чтобы она стала моей шлюхой-мусоркой для спермы, что еще я мог бы заставить ее сделать, какие извращенные вещи я мог бы найти в интернете, чтобы сделать с ней или чтобы с ней сделали. Мои мысли мчались. Я знал только, что мне скоро придется сделать выбор и использовать то, что у меня есть, для шантажа. У меня осталась еще одна таблетка рофинола, я всегда мог достать еще у Сашу, но это обошлось бы мне дорого. Возможности были безграничны, я знал, что мне нужно все больше и больше.
Мечта фанатки.