— воскликнула мадемуазель Элен, как будто говорила о конце света. — Пришёл даже без цветов. Думала, наконец-то нормальный мужчина, а он...
Мадемуазель Элен вздохнула.
— Ждала свечи, шампанское, ресторан. А он позвал в какое-то кафе. Заявил, что там тихо, уютно и умеют правильно заваривать чай. А в этом кафе даже вина нет. Спрашиваю: «Александр Иванович, вам нравится моё платье?» А он отвечает: «Да, удобное?». Платье, которое стоит половины моей зарплаты, — удобное! Столько времени перед зеркалом, укладка, макияж...
Она говорила всё громче.
— Я улыбаюсь и говорю: «Александр Иванович, как у вас дела?» А он отвечает: «Хорошо, на понедельник много пациентов». Это худшее свидание в моей жизни!
Она сделала паузу, а затем продолжила ещё громче.
— Думала, может, он стесняется. Спрашиваю его, слегка игриво: «Александр Иванович, а что вы любите?» А он говорит: «Чай». Потом смотрит на меня и предлагает: «Давайте я вам лапши с мясом закажу». Ты представляешь, лапша с мясом, Мари? Я говорю: «Спасибо, я не голодная». А он так спокойно смотрит и говорит: «А почему тогда у вас в животе урчит? Проблемы с желудком?» Я чуть под землю не провалилась.
Бросила взгляд на расписание другой группы на сегодня и с трудом сдержалась, чтобы не рассмеяться. Мир французских романов разбился о жестокий мир физиологии.
— Еле произнесла: «Давайте не будем об этом. Налейте мне чай, пожалуйста».
Мадемуазель Элен продолжала возмущаться.
— C’est la loose! Ах, Мари. Я ему говорю: «Вы, Александр Иванович, такой спокойный. Наверное, йогой занимаетесь?» А он отвечает: «Нет, японским джиу-джитсу». Я спрашиваю: «А что это?» Говорит: «Борьба». Я: «Как интересно, с кем боритесь?» А он: «Сам с собой». И тут я перестала его понимать окончательно.
Она помолчала, потом сказала с надрывом:
— Мари, это трагедия. У меня слов нет.
Старшая преподавательница, которую она назвала Мари, спокойно заметила:
— Зато будет что вспомнить.
— Не надо таких воспоминаний, — сказала мадемуазель Элен с театральными нотами в голосе. — Лучше бы книгу дома почитала.
Они прошли мимо. Я стояла у стенда, вцепившись взглядом в расписание. Буквы плыли перед глазами. Голоса затихли. В коридоре будто стало светлее.
Я медленно пошла на лекцию. В аудитории загуглила, что такое джиу-джитсу:
Уважение к Сэнсею. Долг ученика перед учителем «выше гор и глубже морей». Указания наставника не оспариваются.
Вечером я смотрела соревнования по японскому джиу-джитсу.
На экране спортсмен в чёрном кимоно плотно прижимал соперника к татами, его предплечье давило на грудь, тело накрывало противника, как тяжёлое, но живое одеяло. Я смотрела, не дыша, и вдруг вспомнила: я тоже лежала на боку, когда он вводил наконечник клизмы. Его рука лежала на моём бедре, удерживая меня на месте, а другая — на животе, и я чувствовала, как весь мир сужается до границ его ладоней. В этом удержании не было боли, только его присутствие, от которого хотелось мгновенно провалиться в его тепло.
Я скажу, что я с тобой сделаю