ОН поднял голову. Его член, огромный, твёрдый, упирался в ткань штанов, пульсировал в такт сердцу. Он уже видел себя над этой гордой женщиной, сминающим её гордость, входящим в неё, заставляющим её стонать. Но ОНА улыбнулась той улыбкой, которая заставила его замереть.
— Иди сюда, — сказала ОНА тихо, и голос её зазвучал как струна, натянутая до предела.
ОНА, присев на край стола откинулась спиной на шахматную доску, медленно, с нарочитой грацией раздвинула колени, обтянутые чёрными чулками с ажурной каймой. Подол её платья задрался, открывая кружево трусиков — чёрных, как смоль, почти прозрачных. Она смотрела на него, не отводя взгляда, и её пальцы скользнули вниз, сдвинув трусики в сторону.
ОН увидел. Там, где кружево расступилась, открылась плоть — покрытая завитками чёрных волос, влажная, тёплая, зовущая. Половые губы, чуть припухшие, раскрывались, как цветок на рассвете, и между ними, в глубине, угадывался вход — розовый, манящий, уже блестящий от смазки.
— Ты проиграл, — напомнила ОНА. — И ты — моя награда.
ОН опустился на колени. Его член, твёрдый, огромный, упирался в ткань штанов, но он не смел прикоснуться к нему. Он ждал её разрешения.
— Белый король мёртв, — произнесла женщина, глядя сверху вниз. — Теперь ты мой пленник. Моя пешка. Мой раб.
Она раздвинула ноги шире и пламя свечей осветило её лоно во всей непристойной красе.
— Лижи. — коротко приказала ОНА, полностью откидываясь спиной на столик.
И он приник к ней, забыв о своей ярости, о проигранной партии, о доске, о фигурах, всё ещё лежащих на клетках в хаотическом беспорядке. Его язык нашёл её клитор — маленький, твёрдый, как бутон, и она вздохнула, выгибаясь навстречу. Он лизал её медленно, настойчиво, водя языком по складкам, проникая внутрь, пробуя на вкус — солоноватый, терпкий, сладкий.
Свечи мерцали. Камин догорал, бросая последние отсветы на каменные стены. Где-то на доске, забытая всеми, белая королева лежала на боку, и её глаза, казалось, смотрели на то, как её поверженный властелин — мужчина на коленях — приносит дань победительнице женщине.
— Ещё, — прошептала ОНА, и её голос утонул в треске дров.
ОН повиновался, уже не думая ни о чём, кроме этого, влажного, горячего цветка, раскрывшегося перед ним. Её стоны становились громче, её пальцы запутались в его волосах, прижимая его лицо к своему лону, и когда ОНА кончила, содрогаясь всем телом, с криком, от которого свечи заколебались, ОН ощутил на своих губах вкус победы — сладкий, терпкий, незабываемый.
ОНА приподнялась на локтях, тяжело дыша, и посмотрела на него сверху вниз.
— Следующая партия, — сказала ОНА, — будет завтра.
ОН поднял голову, облизнул губы, и в его глазах уже горел не гнев, а предвкушение.
— И я снова буду играть белыми? — спросил ОН.
— Ты всегда играешь белыми, — улыбнулась ОНА. — И всегда проигрываешь.
ОНА встала, поправила платье, задвинула кружево на место, и, проходя мимо него, коснулась пальцами его щеки.
Простая история