мышцы, привыкшие к максимальному диаметру, работали как обратный клапан.
— Она не идет, — выдохнула Катя, видя, как кожа натягивается до предела, становясь почти прозрачной. — Саша, нужно больше силы, но очень плавно. Даша, расслабься, попытайся «вытолкнуть» ее, не сжимайся!
Даша изо всех сил старалась следовать указаниям, но ее тело жило своей жизнью. Каждый сантиметр прогресса давался ценой колоссальных усилий всех троих. Саша буквально на руках поднимала ее вес, борясь с сопротивлением плоти, которая, казалось, срослась с восьмисантиметровым снарядом. Катя помогала пальцами, аккуратно раздвигая края и контролируя, чтобы не произошло разрывов. На лбу у всех выступила испарина. Лицо Даши исказилось в гримасе, где мука смешивалась с экстатическим восторгом от осознания того, насколько глубоко и масштабно она была заполнена.
Прошло не менее десяти минут изнурительной борьбы, прежде чем послышался характерный звук выходящего воздуха. Еще немного, еще чуть-чуть! — подбадривала Катя, не отрывая взгляда от места контакта. С последним, самым мощным усилием Саши, Даша наконец соскользнула с вершины снаряда. Она обессиленно рухнула на руки Саши, которая едва успела подхватить ее, опуская на пол.
То, что открылось взору Кати в этот момент, заставило ее затаить дыхание. На месте, где только что была пробка, зияла огромная, темная, идеально круглая дыра. Мышцы, растянутые до немыслимого предела восьмисантиметровым диаметром, не могли сомкнуться мгновенно. Это было живое свидетельство триумфа человеческой физиологии и воли. Катя, движимая профессиональным восторгом и желанием запечатлеть этот момент для самой Даши, мгновенно взяла телефон. Щелчок затвора — и на экране отобразилась та самая «зияющая бездна», которая еще несколько секунд назад была скрыта.
— Даша, посмотри... просто посмотри, что ты сделала, — прошептала Катя, поднося экран к лицу тяжело дышащей девушки. Даша сфокусировала взгляд на фотографии. Увидев масштабы собственного преображения, увидев эту невероятную, огромную отметину, оставленную восьмисантиметровой пробкой, она не испугалась. Напротив, ее лицо осветилось слабой, но бесконечно счастливой улыбкой. Это визуальное подтверждение ее успеха, ее способности принять в себя нечто столь монументальное, подействовало на нее лучше любых слов. Она чувствовала себя победительницей, а Саша и Катя, глядя на ее реакцию, понимали, что этот день навсегда изменил их близость, сделав ее глубже, честнее и намного масштабнее. Они осторожно начали растирать ее затекшие мышцы, зная, что впереди еще долгий вечер обсуждений и нежности, но главный барьер — и физический, и психологический — был взят.
Они помогли Даше принять ванну и дойти до кровати. Она, сразу уснув, проспала до вечера. Вечер в их уютном доме был наполнен атмосферой расслабленности и искренней признательности. Отдохнувшая, в состоянии эмоционального подъема, Даша с восторгом делилась своими впечатлениями от сегодняшних событий, не переставая благодарить Катю и Сашу за тот уникальный опыт, который они ей дарили.
В их маленьком закрытом мире установился новый четкий, почти ритуальный график, который идеально балансировал на грани между нежностью и жестким испытанием.
Новый режим, тщательно продуманный и адаптируемый в процессе, установился примерно таким образом: пять дней полного отдыха для Даши, период восстановления и нежной, чувственной близости, а затем, кульминация недели – день экстремальных нагрузок. Даша, в этот день всегда испытывала смешанные чувства – предвкушение, легкое волнение, иногда даже страх перед неизвестным, но всегда – глубокое доверие к Кате и Саше, которое позволяло ей расслабиться и отдаться процессу.
Этот один-единственный «день экстрима» почти всегда превращался в сутки тотального, изнуряющего и порой запредельного секса, после которого Даша превращалась в безвольное, истощенное тело. В такие моменты ее, окончательно потерявшую связь с реальностью от переизбытка стимуляции, Саша и Катя на руках доносили до кровати, бережно укрывали и оставляли погружаться в
Поездка в купе