уютный анус, что сейчас трудился, принимая член за членом в свои недра.
Рты мамы и Розы тоже не пустовали, вбирая по стволу в себя, обхватив губками головки пенисов. Ни одна дырочка не простаивала в их теле и деньги ребят, отрабатывались сполна, а может и сверх того.
Закрыв глаза и выругавшись молча в душе, я пошёл в бассейн. Погрузившись в прохладную воду, она меня немного остудила, как и мой пыл. Я решил здесь дождаться, пока они закончат все свои дела и окунув по уши голову, завис. Вода заполнив раковины плотной стеной, заглушила все эти стоны и крики разврата в тусклом помещении бассейна. И я расслабившись, задремал.
Не знаю сколько прошло время, но я очнулся неожиданно от того, что чуть не захлебнулся, затонув лицом целиком, вырубившись окончательно. Наглотавшись воды, я вынырнул на поверхность. Отдышавшись, попытался вылезти по лестнице купели, откашливаясь ещё от воды. И мне, это всё же удалось, хоть сильно и окоченел в прохладном бассейне.
В сауне стояла тишина. И оглушительных стонов, что женских, что мужских, я уже не слышал. Обрадовавшись таким положением вещей, что смогу наконец-то трахнуть Розу, поспешил в парную. Но там Розы не оказались, как и мамы. И проследовал в предбанник.
Роза с мамой сидели притихшие, облачённые в простыни и всё время помалкивали, всхлипывая чуть слышно. Меня они не заметили и уставившись в одну точку, нервно курили, закинув ногу на ногу, наклонившись грудями вперёд.
Я был озабочен, таким их поведением. А куда подевались друзья, меня не меньше волновал этот вопрос, как и то, что-то творилось с женщинами, годящимся мне в матеря.
– Что случилось? Где все, мам!? – спросил я, напугав вздрогнувших женщин, прибывавших в глубокой задумчивости.
Лицо её побледнело от перепуга и как очнувшись, она бросилась ко мне, обняв меня. Её объятия были настолько искренними, что она чуть не раздавила мне позвоночник и я услышал, как он хрустнул, вставив на место один из моих позвонков. Простынь спала с неё, обнажив тело мамы. Почувствовав её соски на своей груди, которые впились мягко в мою плоть, что член отреагировал своеобразно на эти ужимки, тычась ей в лобок.
– Андрюша! Слава Богу, ты здесь! Мы то, думали тебя тоже забрали в этой неразберихе!? – встревоженно промолвила мама, так и не ответив конкретно на мой вопрос.
– Кто меня не забрал!? И почему вы так волнуетесь!? – не отставал я от расспросов, пытаясь добиться от них четкого ответа.
– Так ты даже и не знаешь? – удивлённо спросила мама.
– Да скажешь ты мне наконец-то, что произошло, мам!? – раздражённо завопил я, ощущая её грудь на своём теле.
– Ворвалась опергруппа и схватили всех мальчиков, якобы обвиняя их в нескольких грабежей квартир! Избили их и увели под наручники! Я думала тебя тоже, Андрюша увели! Я ревела минут десять не останавливаясь! Испереживалась вся за тебя! Опера сказали нам, что их ждут большие сроки и у меня случилась истерика! Ты же не причастен к этому, сынок!? А!? – выложила мама, захлёбываясь в слезах и соплях.
Она ослабила свои объятья. И посмотрев на меня укорительно, уставилась мне в очи, дожидаясь ответа.
– Что!!? Я знать, не знал про это ничего!! Да и виделись мы редко, пока они не звонили мне на счет тебя, да потусить с ними. Но деньги у них были большие. И я понятия не имел, откуда они у них!? Мне как-то всё равно было! – распинался я, смотря маме в глаза в которых читалась радость и облегчение.
И только сейчас она поняла, что мой член настырно упирался
Данмерские Колдуньи.