из-за уважения к маме всё же принялся читать писанину Ольги.
Первое, что бросилось мне в глаза, это то, что на конверте отсутствовал обратный адрес, и это было необычно, так как все письма, которые нам приходили от Ольги, были с обратным адресом, поселок городского типа Потьма ИК-18, ГУИН России. Но на на этот раз на конверте был написан чужой рукой корявыми буквами наш домашний адрес, а вот адрес отправителя отсутствовал. А это означало только одно, что письмо было отправлено не из колонии, а с воли чужим человеком.
И когда я вытащил письмо из конверта и стал читать его строчки, исписанные ровным каллиграфическим почерком Ольги, а сестра училась в школе хорошо, несмотря на свой образ жизни вне стен школы, понял, что такое письмо не могло быть отправлено из колонии. Его бы не пропустила тюремная цензура, так как в письме Оля не только подробно описывала, как к ней добраться, но и указала адрес дома в Москве, куда нам с матерью необходимо было зайти, чтобы забрать у оставшихся на свободе подельников сестры часть её доли за грабежи коммерсантов, и эти деньги мы должны были привезти ей в колонию. По слухам, Ольга взяла всё на себя и пошла на зону " паровозом", не потянув никого за собой из своих корешей, и за это они обещали поддерживать её в тюрьме деньгами.
Так же в письме сестра дала подробные инструкции, кому эти деньги передать, когда мы приедем в Потьму. И в конце письма была приписка о том, что если мы с мамой к ней не приедем на свидание и не привезем ей деньги, она сообщит своим подельникам в Москве, и они нас поставят на ножи.
— Теперь понял, сынок, почему тебе необходимо съездить к сестре. Отвези ты ей эти деньги, и она от нас отстанет. - сказала мне мать, после того, как я прочитал письмо и вложил его обратно в конверт.
Она стояла у плиты и готовила для нас двоих ужин, помешивая что-то на сковороде вилкой.
— Хорошо, мам, будь по твоему мне, конечно, неохота, но так и быть, я поеду к Ольге в колонию. Только ради тебя, чтобы ты спала спокойно. - ответил я матери, подходя к ней сзади, обнимая за плечи для того, чтобы успокоить, и нечаянно коснувшись членом её ягодиц под юбкой, к своему стыду, ощутил, что он у меня встал.
Мать, естественно, почувствовала давление моего члена к своей жопе, но по прежнему стояла ко мне спиной и мешала вилкой макароны в сковороде, не делая попыток от меня отстраниться.
" А что, если я попрошу у матери дать мне засадить в обмен на то, что я поеду на свидание к Ольге, и она мне не откажет под страхом быть зарезанной уголовниками из Москвы. "
Шальная мысль пронеслась в моей голове, но тут же погасла. Я был до жути стеснительным и не мог подобное предложить родной матери, по крайней мере, на трезвую голову. Будь я поддатым и мать так же пьяной, возможно, такое могло произойти между нами. Но сейчас я стоял трезвым, упираясь членом матери в жопу, да и она не давала мне повода её соблазнить.
— Хорошо, сынок. Я знала, что ты согласишься ради нашего блага. А сейчас давай ужинать. - мать мягко отстранилась от меня, будто ничего и не было, поставила сковороду с макаронами с яичницей и колбасой на стол, положила вилки, хлеб и села на стул.
Извини, брат,жребий выпал