двести метров, свернул в переулок, следуя указаниям из письма старшей сестры, и, найдя на улице частный дом под номером десять, пройдя в калитку, постучал в его дверь, так как звонок на стене отсутствовал.
— Это я, Костя, брат Ольги Пановой. - ответил я через дверь женщине, и в тот же момент в замке с обратной стороны повернулся ключ, и дверь открылась.
— Ты что, с поезда? Заходи, давай. Сестра про тебя говорила, но я думала, что ты позднее приедешь. - на пороге возникла фигура женщины в ночной рубашке, с растрепанными по плечам светлыми волосами и сонным лицом.
Очевидно, она спала и видела девятые сны, когда я её разбудил.
— Билет на поезд до Саранска был только на двенадцать часов ночи, а следующий утром. - оправдывался я перед женщиной, искоса ее рассматривая, насколько это было возможно в полутемном коридоре.
На вид ей было лет сорок или около того, светлорусая, слегка конопатая и низкорослая, как и все мордвинки в целом, пустившая меня в дом женщина производила приятное впечатление.
— Не стоит оправдываться, парень. Мне всё равно скоро на работу собираться. Снимай свою куртку, ботинки и проходи на кухню, чай с тобой будем пить. Только я пойду оденусь. - женщина показала мне рукой в сторону кухни, дверь в которую была приоткрыта и в ней горел свет, а сама скрылась в соседней комнате, пройдя по коридору.
Как было сказано хозяйкой дома, я разделся в прихожей, снял куртку, предварительно вынув из бокового кармана свёрток с деньгами для Ольги и свой кошелёк, разулся и, не найдя тапок, взял в руки сумки, прошёл на кухню в носках.
Знакомой Ольги не было примерно минут десять, и за это время я успел изучить скромную обстановку кухни её дома, которая чем то напоминала кухню нашей " хрущевки". Тот же старенький холодильник " Ока", неказистый стол, стулья, радиоприемник " Океан" на окне и сервант с посудой, стоящий у стены.
- Сейчас я чайник на плиту поставлю и будем завтракать. - раздался голос хозяйки дома, она вошла на кухню, а я, увидев её, вздрогнул.
Передо мной стояла самая настоящая ментовка. На белобрысой низкорослой женщине был надет мундир внутренних войск с погонами старшего лейтенанта. Под мундиром защитного цвета юбка и на ногах тёмные чулки.
— Испугался? Не бойся, своих мы не трогаем. - засмеялась женщина, заметив мой обескураженный вид на её форму.
Ментовка подошла к плите, виляя объемным задом под юбкой, зажгла газ и поставила на конфорку чайник.
— Не испугался, а просто неожиданно как-то. Я не знал, тётя Нина, что вы в милиции служите. - ответил я блондинке, зная из письма Ольги, что хозяйку дома в Потьме зовут Нина, а то, что она ментовка, сестра не написала.
- Не в милиции, парень, а во внутренних войсках. Я работаю начальницей отряда, где сидит твоя сестра. Давай, выкладывай на стол, что для Ольги в Москве передали. - голос у ментовки стал строгим, и она, стоя возле меня, с нетерпением ждала, когда я отдам ей деньги.
Несколько секунд я медлил, думая о том, отдавать или не отдавать стопку купюр, лежавших у меня в кармане, в руки служительницы правопорядка, но Ольга в своём письме писала отдать деньги именно ей, и я решился.
— Вот, тётя Нина, вся сумма, что мне дали в Москве. - я достал из кармана штанов стопку купюр и передал их в руки белобрысой ментовки.
— Половину я забираю себе, как и договаривались, за
Козел