до девушки не долетел. Присмотревшись к пленнику, графиня отметила, что определённо внешнее сходство с их отцом прослеживается, пусть и весьма отдалённое. Девушка опустила руку, и сделала несколько шагов вперёд, а светящийся шар остался висеть в воздухе.
— Чего ты так на меня, смотришь, сука? Пришла собственноручно меня прикончить? – зло спросил Бэрек.
— Я ничего не знала о тебе и твоей сестре.
— Зато теперь знаешь.
— Мне жаль твою сестру. Я понимаю, через что ей пришлось пройти.
— Ничего ты не понимаешь. Чтобы понять, ты должна была сама через это пройти.
— Я и прошла. Мой первый сексуальный опыт был очень неприятным и болезненным. Всё произошло против моей воли. Мне казалось, будто об меня вытерли ноги. Я хотела умереть, но нашла в себе силы жить дальше.
Во взгляде Бэрека промелькнуло недоумение, быстро сменившееся злорадством.
— Ну и поделом тебе, тварь!
Мирию подобная реакция огорчила, но не удивила.
— Отец знала о вашем существовании? – стала допытываться графиня.
— Конечно, знал. Как-то раз, сбежав из нашего гадюшника, я примчался к его особняку. Хотел попросить нашего папочку забрать нас из этого поганого места. Неважно, куда. Готов был на коленях перед ним ползать и обувь целовать. А он смотрел на меня как на грязь под ногами, затем приказал вышвырнуть, пригрозив в следующий раз спустить на меня псов, если я снова решу с ним встретиться.
Мирию услышанное шокировало. По сравнению с этим, ранее сказанные обидные слова теперь казались малозначимой ерундой. Как её отец мог быть так жесток с собственным ребёнком, пусть и незаконнорожденным? Зато ей он не раз говорил, что семья – это самое важное. И ведь чувствовала, что Бэрек не лжёт и не сгущает краски. Всё так и было.
— Знаешь, когда наш папаша подох, мне было очень грустно. Грустно от того, что это не я его прикончил. Я тогда ни о чём другом даже не мечтал, - признался Бэрек.
— Твою сестру это всё равно бы не вернуло.
— Оно и к лучшему. После всего, что была, она сама бы не захотела возвращаться, даже если бы у неё была такая возможность.
Мирия бедняжку прекрасно понимала, но высказывать вслух сожаление не стала. Было очевидно, что Бэрек в её сочувствие не нуждается.
— Я прекрасно понимаю, почему ты ненавидел нашего отца. Но при чём здесь я? Что плохого я тебе сделала?
— А что ты сделала хорошего? Не для меня, а для Вионы? Пока ты веселилась и жила беззаботной жизнью, она страдала. Да со шлюхами в борделе обращаются в разы лучше, чем с ней!
— То есть, моя вина в том, что я не помогла тем, о чьем существовании даже не знала?
— Да даже если бы знала, как будто это что-то бы изменило? Ваша поганая семейка простых людей и за людей то не считает! Сначала папаша наш благородного хорошего человека из себя строил, а теперь ты. Хотите, чтобы вас уважали и восхищались вами? Никчёмные лицемерные мрази!
Последняя фраза сопровождалась ещё одним плевком, теперь уже в пол. Мирию этот выпад задел. Она создала Орден Солнца для того, чтобы помогать нуждающимся, а не чтобы кому-то там понравиться. Но Бэрек считал иначе, и искренне в это верил.
— Прежде чем обвинять меня в эгоизме и лицемерии, мог хоть раз попробовать обратиться ко мне за помощью, ведь ты-то о моём существовании знал, - холодно проговорила графиня Чезвик.
— Ну извини, что не обратился. Времени не было. Приют, улица, каторга. Постоянно что-то отвлекало. Да и найти тебя было сложно. Ты же как в Орден Света вступила, так дома больше не
Гимназистка