твоём кабинете, пока жена думает, что ты на совещании. А, может быть, мы позвоним твоей жене, когда ты будешь лизать мою киску в своей машине... Ты теперь в моей власти, Андрей.... И ты уже никогда не сможешь без этого.
Он посмотрел на неё. В её глазах горел огонь победы. А внутри него, несмотря на стыд, несмотря на страх, вспыхнуло новое, тёмное желание.
Он понял: она права.
Он теперь полностью в её власти.
И ему это нравилось.
Член снова стоял.
***
Прошло две недели после той новогодней ночи в кабинете. Андрей Соколов ходил по офису как в тумане. Днём он всё ещё пытался быть тем самым «хорошим мужем»: помогал Мише с математикой по вечерам, целовал Катю в щёку перед уходом на работу, улыбался за ужином. Но внутри него бушевал самый настоящий пожар, которого он никогда раньше не чувствовал. И это пугало. И возбуждало одновременно. И второе было куда сильнее. Каждый взгляд на телефон, каждое уведомление от Людмилы заставляло сердце биться чаще. Стыд жёг его по ночам, когда он лежал рядом с женой и вспоминал, как кончал в другую женщину на офисном столе. «Я изменник. У меня сын. Катя не заслуживает этого». Но именно этот стыд теперь превращался в самое острое, животное возбуждение. Член вставал от одной мысли о ней, и Андрей уже не мог себя контролировать.
Людмила это чувствовала. Она видела, как он краснеет, когда она проходила мимо его стола в облегающей юбке, и улыбалась той самой хищной улыбкой. Иногда в её глазах мелькало что-то странное, что-то, что Андрей не мог разгадать. Она не просто хотела секса. В её голосе иногда проскальзывала лёгкая нотка, словно она хотела сказать ему что-то еще, но пока была не готова. «Ты даже не представляешь, насколько это важно... пока», — обронила она однажды после очередного оргазма, и Андрей почувствовал лёгкий холодок по спине. Но желание было сильнее любопытства.
Первый раз после той ночи она назначила встречу на парковке у офиса в пятницу вечером. Андрей уже сидел в машине, когда пришло сообщение: «Парковка у главного здания. Жду». Сердце заколотилось. Он знал, что это опасно. Но поехал.
Людмила ждала его на заднем сиденье своей машины, припаркованной в тёмном, еле освещаемым светом фонаря, углу. Платье было задрано до талии, чёрные кружевные трусики лежали на соседнем сиденье. Она широко раздвинула ноги, показывая гладкую, уже мокрую киску, блестевшую в свете уличного фонаря.
— Ползи сюда, — прошептала она, когда он открыл дверь. — И лижи меня. Прямо сейчас. Медленно и глубоко.
Андрей оглянулся по сторонам — никого. Он забрался на заднее сиденье, опустился на колени между её бёдер, устроившись так, чтобы его лицо оказалось точно между её ног. Запах её возбуждения ударил в нос — сладкий, густой, знакомый. Он прижался лицом к её киске и начал лизать: сначала медленно, проводя языком от клитора вниз по пухлым губам, потом глубже, проникая внутрь, обхватывая клитор губами и посасывая. Людмила застонала, схватив его за волосы и прижимая сильнее.
— Да... вот так... глубже, мой хороший... не останавливайся, — выгнулась она, покачивая бёдрами ему в лицо.
В этот момент зазвонил телефон. Катя. Андрей замер на секунду, но Людмила только сильнее надавила ему на затылок, не давая оторваться.
— Ответь. На громкой. И продолжай лизать. Я хочу слышать, как ты говоришь с ней, пока твой язык во мне.
Он нажал кнопку дрожащей рукой, включил громкую связь и положил телефон на сиденье рядом. Язык продолжал работать — теперь он делал это куда осторожнее, но не менее жадно: круговыми движениями облизывал клитор, два пальца
Нью-йорк, Нью-йорк?