— Вот именно. А она меня не понимает. Про свои красные дни она знает, что их не остановить — мол, стой, раз-два. А то, что у мужчин тоже процесс идёт своим чередом, генетический материал нарабатывается, не бездонные же у меня яйца, чтобы его копить — до этого ей дела нет.
— Женщинам вообще до этого дела нет. Считают, что это исключительно наши мужские проблемы, нам самим их и решать.
— Конечно, и я тоже так считаю. Не стану же я Анютку ещё и своими проблемами грузить, чтобы она ещё и ради меня страдала. Надо самому как-то справляться.
— Ты услугами коммерческого секса не пробовал пользоваться? Они вообще-то именно для этого и предназначены.
— Нет, конечно. Не стану же я на это дело из дома деньги выносить.
— А бесплатно плотскую подругу себе завести? Аня одобрила бы, наверное.
— Так это ещё хуже. С коммерческим всё хотя бы понятно: вот деньги, вот услуга. А если бесплатно — значит, от тебя что-то другое нужно. Твоё время, твоё внимание… Где я их возьму? Опять же, значит, у Анютки отнять придётся. Нет, не могу.
Как всё знакомо… Сколько тысяч раз я задавал себе эти вопросы, и давал на них те же самые ответы…
— Тогда потерпеть надо… Немного, лет 30–40 всего лишь. Потом эта потребность сама пройдёт.
— Да, поскорее бы прошла. Я уж думал себе орхиэктомию сделать, чтобы от неё избавиться.
— Может, вазэктомию? — осторожно уточняю я. Уж очень радикальным выглядит предложенное решение.
— Нет, именно орхиэктомию полностью. Чтобы уж точно Анютку больше не мучить своими домогательствами. Её вообще-то, конечно, только по медицинским показаниям делают. Но это как всегда в наше время, сам знаешь. В какой-нибудь коммерческой клинике бумажки нарисуют какие надо, только плати.
— Погоди, не торопись. Видишь, пригодились они.
— Вижу… — печально соглашается Дима.
— Может, и ещё пригодятся. Я её к тебе ещё отпускать буду, если захочет. А она ведь захочет. Анютка твоя не против будет?
— Нет, наверное. Но всё-таки странно как-то… Разве так можно?
— Можно, я думаю… Никому же от этого хуже не стало? Значит, продолжайте сколько угодно. Или вы к нам приезжайте почаще. Мы с Анюткой на кухне посидим с тортиком, или погулять в наш парк сходим.
— Да, она у тебя как бешеная. Анютка, представляешь, она даже приласкать себя не даёт, и я её понимаю. Меня тоже, когда я уже подростком был, отец всё норовил погладить, потискать, как кутёнка — а мне это физически неприятно было. А твоя — наоборот, как за двоих старается. Обижается, что я у неё ещё там и там не бывал.
Вот она, значит, какая бывает всё-таки. Отиралась с удовольствием об этого Диму всем тем, куда меня давно уже и близко не подпускает. Ну ладно, хоть какое ей удовольствие…
— Значит, нравишься ты ей. Дорвалась до своей мечты. Она и тебя, поди, вчера всего изъездила?
— До последнего сантиметра.
— Сантиметра? — усмехаюсь я.
— Ну… сантиметров пятнадцати… — скромно соглашается Дима. — Хотя они ей вроде даже и не очень интересны были. Не больше, чем всё остальное.
— Наоборот, это всё остальное ей не менее интересно, чем эти пятнадцать. Она тебя всего хочет, целиком, не только их.
— Ты считаешь, что ей секс не так важен?
— Конечно. Никакой это не секс, это просто продолжение тех же обнимашек. Только изнутри.
— А против таких обнимашек ты не возражаешь?
— Не-а. Подумаешь, обнимашки.
— То есть ты прямо согласен, чтобы я у неё постояным хахалем был?
Северное сияние или старинный рецепт спермы северного оленя