пользовали рот взрослой женщины, позволяя ей иногда совершить глубокий вдох, но не задумываясь об ее удовольствии. Самое ужасное, что от Эли ничего уже не зависело, ей пользовались и пользовались остервенело, выбраться из их хватки было невозможно. И лишь из жалости Виталик не стал третьим ее мучителем.
— Заебись! – Коротко стриженный солдатик запрокинул голову и простонал, когда слил накопившийся запас семени в рот Эли.
Другой солдат уже нетерпеливо тянул ее к себе, не желая в момент семяизвержения оставлять чувствительный пенис без теплых женских губ. Вторая обильная порция спермы хлынула в рот Эли и не успела она откашляться, как оба солдата ловко натянули штаны и перемахнули через забор. Бедняжка, она не решалась поднимать взгляда на свидетеля своего унижения, отплевалась, ладонью вытерла губы и побледневшая тяжело поднялась на ноги. В представлении Элеоноры ей должны были овладеть уверенные в себе, брутальные жеребцы, но никак не эти провонявшие казармой, несдержанные наглецы. Даже тщедушный Виталик в сравнении с ними оказался совершенно деликатным и симпатичным молодым человеком, Эля оценила его тактичное молчание и, если уж он не в силах был остановить солдат, то по крайней мере не присоединился к ним в погоне за быстрым наслаждением.
— Ты голодный? – Неожиданно спросила женщина по-матерински теплым голосом.
Череда неудач окончательно выбила из нее высокомерие и самоуверенность. На городок опускался вечер и шансов завершить начатое дело оставалось все меньше. Ранимая, Эля находила теперь какое-то спасение в компании Виталика – пока он был рядом, она не чувствовала себя проигравшей окончательно, будто обманывала себя надеждой, что мальчишка еще способен устроить ей настоящую оргию.
— Пойдем отсюда, - усталым голосом продолжила брюнетка, - не хочу здесь больше оставаться.
Эля теперь будто испытывала потребность говорить и слышать утешения, но рациональная ее часть еще боялась упустить шанс отомстить мужу. Да и Виталий после увиденного больше не жаждал воспользоваться ее телом – сначала что-то человеческое не позволило использовать ее зависимое положение, теперь он ощущал глубокое сострадание. Домой они шли молчаливые и побежденные, проводить Элю было обязательным шагом, да и в городке любой район был недалеко от центра.
— Посидишь со мной чуть-чуть? – Жалобно попросила Элеонора своего незадачливого спутника. – Никого больше искать не надо, просто поговорим немножко… Хорошо? А завтра утром племянник приедет. Он поступает в нефтехимический и пока поживет у меня. Виталь, у меня такой славный племянник! Я его еще вот таким помню.
В попытке замять неприятные воспоминания, бедняжка беспорядочно меняла темы и не переставала говорить. Эля руками показала воображаемого младенца и осеклась - она побоялась наскучить своему единственному другу. Невозможно было выдержать этот вечер в одиночку, всю ночь слезы будут душить ее после дня, полного неудач. Паренек молчал, но каждый раз улыбался Эле, он не задумывался, зачем идет с ней, просто плыл по течению, не зная, как отказать униженной женщине в простой просьбе. Уже перед домом Элеонора остановилась и удивленно всплеснула руками.
— Максим, а что ты здесь делаешь?
— Здрасьте, тетя Эля! А мы вас тут ждем! – Радостно приветствовал ее один из двух парней, стоявших перед закрытым подъездом с сумками. – Это Стас, он с нашего села и поступает вместе со мной. Можно он сегодня переночует у вас? А завтра его поселят в общежитии.
Элеонора с вежливым безразличием улыбнулась обоим абитуриентам и наклоном головы дала согласие. Но задала неизбежный вопрос:
— Максим, а ты же завтра с утра должен был приехать?
— Да, автобус ночью идет, но нас на машине привезли… Брат Стасяна в город ехал и нас подбросил.
Подружка