ты думаешь, что в обычной жизни всё совсем по-другому? Вот мы сейчас здесь... просто вдвоём. Без супругов... Без этих офисных стен... И как-то... легко. Приятно.
Иван улыбнулся уголком губ, чувствуя, как её колено почти коснулось его под простынёй.
— Приятно, Оль. Честно. В офисе мы всегда на расстоянии, а тут... будто другой мир. Никто не смотрит, не осуждает. Просто... мы.
— Да... - она придвинулась ещё на пару сантиметров, теперь их колени мягко соприкоснулись под тонкой тканью. - Я сегодня в поезде ловила себя на мысли... как хорошо просто быть рядом. Без всех этих «нельзя». Хотя... мы же понимаем, что всё равно нельзя. Я замужем, ты женат... Боже, что мы делаем?
Голос у неё дрогнул - стыд и возбуждение смешались в одном выдохе. Иван сглотнул, но не отодвинул ногу.
— Я тоже об этом думал. Всё время. Но... чёрт, Оля, с тобой так... по-настоящему. Я никогда так не чувствовал.
Разговор становился глубже, интимнее. Они шептались, почти касаясь губами воздуха между ними. Ольга чувствовала, как внутри неё борются два чувства: стыд и сладкое, тёплое желание, которое росло с каждой минутой. Она сжимала простыню пальцами, чтобы не протянуть руку первой.
— Вань... мне стыдно, - прошептала она наконец, но голос был хриплым от возбуждения. - Я лежу тут... в одном халате... и думаю о тебе. О том, как ты смотрел в поезде. А должна думать о муже... о Саше... Это неправильно... совсем.
— Мне тоже стыдно, - признался он, придвигаясь еще ближе к ней. Теперь их бёдра почти соприкасались. - Я не должен хотеть тебя так сильно. Но... не могу остановиться. Ты вся... такая мягкая, тёплая. И эта гостиница... одна кровать... как будто специально.
Напряжение нарастало медленно, мучительно. Их дыхание стало чаще. Ольга повернулась на бок полностью, и халат слегка разошёлся на груди. Иван видел край её полной груди, розовый сосок, который почему-то не был прикрыт лифом. Видимо она успела снять его, когда он был в душе. А это значит, что она почти голая там... Его член стоял уже давно - твёрдый, горячий, упираясь в халат. Ольга заметила это краем глаза и почувствовала, как между её ног стало влажно. Стыд обжёг щёки, но тело предательски отозвалось - соски затвердели, а бёдра сами слегка раздвинулись.
— Вань... мы не должны, - прошептала она дрожащим голосом, но её нога скользнула ближе и коснулась его голени. Кожа к коже. Горячая. - Я... я боюсь.
Она замолчала, краснея ещё сильнее, но не убрала ногу. Иван тяжело дышал, его рука почти случайно легла на её талию поверх халата. Пальцы сжались чуть сильнее.
— Не должны... — выдохнул он хрипло. — И мне тоже страшно... Но почему-то мысль, что мы переступим черту по-настоящему, сводит меня с ума..
Они замерли. Глаза в глаза. Дыхание смешивалось. Иван придвинулся ещё ближе. Их губы были в сантиметрах друг от друга. Ольга тихо ахнула, когда его колено коснулось внутренней стороны её бедра.
— Это... судьба, наверное, - наконец выдохнула она, голос дрожал от стыда и желания одновременно. - С гостиницей этой. С одной кроватью. Как будто... кто-то сверху решил, что сегодня можно. Даже если потом... будут последствия.
Иван не ответил. Он просто наклонился и поцеловал её. Мягко. Горячо. Сначала робко - губы к губам. А потом глубже, когда она ответила. Её рука легла ему на грудь, под халат, чувствуя твёрдые мышцы. Его ладонь скользнула под её халат, обхватив тяжёлую грудь. Сосок уже был твёрдым, как камешек. Ольга застонала в поцелуй — тихо, стыдливо, но искренне, борясь с собой
Химера