горчицей и полил гамбургер жёлтой массой. Потом вонзил в него зубы, и улыбка коснулась его лица.
— Да? — спросил бармен и хмыкнул. — Да!
— Да, — согласился Винс, запивая полный рот еды остатками пива.
Азиатско-американская девушка с довольно большой грудью бродила между посетителями, пытаясь соблазнить кого-нибудь на пятнадцатиминутное путешествие в Приватную комнату.
— Сколько? — спросил Винс, хотя и не имел желания идти в Приват.
— Сто за комнату и… сколько решите дать танцовщице на чай, — сказала девушка.
— И у меня никогда не было жалоб, — жарко прошептала она Винсу на ухо.
— Правда? А у меня были, — сказал Винс.
Он хотел второе пиво. Он хотел взять ту блондинку-танцовщицу, которая была на маленькой сцене, когда он вошёл в бар, в Приватную комнату. Она немного напоминала Монику — только тем, что обе были блондинками, и в горьком состоянии духа Винса обе были бесполезными шлюхами.
Но блондинка уже вела счастливого мужчину в сторону, где находились маленькие приватные комнаты. Единственной другой девушкой на сцене была афроамериканка. Винс ничего не имел против афроамериканок, но у этой девушки был громкий, скрипучий смех.
— Не думаю, солнышко, — сказал Винс азиатской девушке, но сунул ей пятидолларовую купюру. — Купи себе выпить, ладно?
— Спасибо, солнышко, — улыбнулась девушка и повернулась к следующему клиенту.
— Эй, эй, приятель! — сказал вышибала, когда Винс вышел. — Дружище! Только пришёл, а?
— Просто нужен был один из тех гамбургеров, — сказал Винс. — И к гамбургеру эти «пышные булочки».
— Понял, приятель, понял, — хмыкнул мужчина, и они стукнулись кулаками.
С рёвом мчась по шоссе 72, Винс увидел, как Моника заезжает на парковку «Аппартаменты Оксбоу». Он не подал виду, что заметил её. Насколько он знал, она его тоже не заметила.
***
Она заметила. Заезжая на своё место, она опустила голову и несколько минут тихо сидела.
Её все разрешающая мать и отсутствующий отец в сочетании с некачественной государственной системой образования мало подготовили Монику Рене Пруст к реальному миру. Она хорошо сдавала тесты, у неё была замечательная способность запоминать информацию. В колледже многие её хорошие оценки ставили, потому что преподаватели уставали с ней спорить. У неё была магистерская степень по механическому инжинирингу. Отказ Винса Дейвиса принять её дипломную работу не позволил ей поступить в докторантуру. К тому времени деньги на обучение закончились. Пришло время устраиваться на работу.
Опять же, Моника обнаружила, что конкурирует в основном сама с собой. Немногие места, которые проявили интерес, связались с её преподавателями в Университете Луизианы в ДеГарде. И ни один из преподавателей не сказал о Монике Пруст ничего хорошего.
— Чёрт, она почти на каждом занятии спорила, доказывая почему должна получить «отлично», а когда ты наконец ставил ей «отлично», просто чтобы она заткнулась, то следующий час она спорила о следующем задании, — вздохнул декан Меланкон, когда позвонил Клей Шопен из «Винокурни Святой Елизаветы».
— Поставил ей «тройку» за промежуточный экзамен по физике и следующее, что происходит, — я в кабинете декана Симмса и отвечаю на жалобу о сексуальной дискриминации, — резко сказал профессор Хакстон, когда позвонили из «Кинг Санитейшн» за рекомендацией.
Она расширяла круг поисков. Что расширяло и круг отказов.
— Оклиф? Это где? — спросила мать Моники.
— В Техасе, — ответила Моника, на время потеряв радостное настроение.
— Боб всегда говорил, что в штате Техас нет гравитации, — усмехнулась мать. — Поэтому люди в Техасе не улетают в космос. Техас их засасывает.
Боб был отсутствующим отцом Моники. Поскольку Моника никогда не встречалась с ним, его мнение о Техасе для неё ничего не значило.
Измены моей жены. История первая. Фотограф