Иван кивнул, но его взгляд то и дело скользил по её блузке. После того, как она сняла лифчик, ткань стала почти прозрачной от жары и пота. Тяжёлая грудь колыхалась при каждом шаге, тёмные круги сосков отчётливо проступали. Он сглотнул.
— Да, Оля. Договорились. Случайность. Мы взрослые люди. У нас супруги. Всё вернёмся домой - и забудем.
Но голос у него был хриплый, неубедительный. Ольга почувствовала это. Она остановилась на секунду, обмахиваясь ладонью.
— Тогда почему я до сих пор чувствую тебя внутри? - прошептала она, краснея. - Почему мне стыдно... и одновременно хочется, чтобы ты опять меня... как вчера? Я же замужняя женщина, Вань. Я не такая. Я никогда не была такой.
Иван взял её за руку - пальцы переплелись, как будто случайно. Но не отпустил. Они свернули с главной аллеи на узкую тропинку между высокими кустами.
— Потому что вчера ты была именно такой, - тихо ответил он, притягивая её ближе. - И мне это безумно понравилось. Ты стонала, просила глубже... называла себя моей шлюхой. А сейчас стоишь здесь в этой блузке, без лифчика, и все мужики в городе смотрят только на твои сиськи. И я тоже смотрю. Не могу не смотреть.
Ольга ахнула, но не выдернула руку. Щёки горели.
— Вань... не говори так... Мне и так неловко. Я чувствовала их взгляды весь день. Олега Николаевича, Дениса... Даже прохожие на улице. Грудь... она же вся на виду. Соски торчат. Я должна была надеть лифчик обратно, но... не стала. Потому что ты смотрел. И мне... понравилось.
Они остановились в тени большого старого куста, где аллея делала поворот и становилась почти невидимой с дорожки. Листья плотно закрывали их от посторонних глаз. Иван притянул её к себе резко, одной рукой обхватил за талию, второй - за затылок. Поцелуй получился жадным, глубоким, почти грубым. Его язык сразу ворвался в её рот, и Ольга ответила - застонала в поцелуй, прижимаясь всем телом. Её бёдра инстинктивно прижались к его паху, чувствуя, как там уже стоит твёрдый, горячий бугор.
— Боже, Вань... - выдохнула она, отрываясь на секунду, чтобы вдохнуть. - Здесь люди ходят... нас могут увидеть... Мы же договорились...
Но сама она расстегнула верхнюю пуговицу блузки, потом вторую. Ткань разошлась, открывая глубокую ложбинку между тяжёлыми, влажными от жары грудями. Иван не выдержал — его ладони сразу легли на них прямо через тонкую ткань, сжали, помяли, большие пальцы прошлись по твёрдым соскам.
— Пусть смотрят, - прорычал он ей в губы. - Пусть все видят, какая ты на самом деле. Скромная замужняя Оля из офиса... а на деле - мокрая сучка, которая вчера сама раздвигала ноги и просила кончить внутрь.
Ольга тихо всхлипнула от стыда и возбуждения. Её рука скользнула вниз, обхватила его член через брюки и сжала.
— Я не сучка... я не такая... - прошептала она, но пальцы уже расстёгивали его ремень. - Просто... ты меня свёл с ума... В поезде, в номере... а сегодня ещё и эта блузка... Я чувствовала, как они все хотят меня. И мне стало так мокро... прямо на переговорах.
Иван застонал, ущипнул оба соска сильнее, заставив её выгнуться. Он прижал её спиной к стволу дерева, задрал юбку одной рукой, пальцы сразу нашли тонкую полоску трусиков — уже полностью мокрую.
— Смотри, как ты течёшь... - прошептал он ей на ухо, проводя пальцем по набухшим губкам. - И это после того, как мы «договорились, что больше никогда»?
Ольга задрожала, ноги сами раздвинулись шире. Она уже почти расстегнула его брюки, когда
Цена настоящего