Ольга лежала на широком диване в гостиной, лицом вниз, подложив под голову свёрнутое одеяло. Она сбросила кроссовки, её ноги были босыми, с идеальным педикюром. Лосины по-прежнему обтягивали её, открывая изгиб поясницы и округлость ягодиц. Марк, вернувшись с бутылочкой миндального масла, замер на мгновение, глядя на эту картину. Она была беззащитной и невероятно соблазнительной.
— Приготовься, может быть прохладно, — сказал он, наливая масло в ладони.
Он опустился на колени рядом с диваном. Его руки, большие, мужские с шершавыми ладонями, легли ей на плечи. Она вздрогнула от прикосновения и прохлады масла.
— Расслабься, — прошептал он, начав водить руками по её лопаткам, разминая напряжённые мышцы.
Сначала его движения были не профессиональными, но такими сильными. Он чувствовал под пальцами узлы её напряжения, её горячую кожу. Но постепенно его прикосновения стали меняться. Они стали медленнее, чувственнее. Он втирал масло не только в мышцы, но и вдоль позвоночника, чувствуя каждый позвонок. Его пальцы погружались в ямки у её поясницы, и она издавала тихий, глубокий стон.
— Здесь болит? — спросил он, его голос был низким, прямо у её уха.
— Да… — выдохнула она. Её голос был сонным, полным наслаждения.
Его руки спустились ниже, к самой пояснице, к началу ягодиц. Он массировал её крестец, его пальцы оказались опасно близко к тому месту, где начиналась щель между её бёдер. Он чувствовал, как под его прикосновениями её тело постепенно размягчается, тает. Её стоны становились чаще, громче. Они были не от боли.
Его собственное дыхание участилось. Вид её спины, её покорная поза, эти стоны — всё это сводило его с ума. Его член, и без того возбуждённый, стал твёрдым как сталь, упираясь в ткань штанов.
Его руки поднялись выше, к её плечам, а затем скользнули по бокам, чуть-чуть задев подмышки. Она вздрогнула. Его пальцы случайно задели боковую поверхность её груди, скрытую под топом. Он почувствовал упругость, объём.
Он замер. Пульс застучал в висках. Он больше не мог.
— Нужно… грудную клетку тоже размять, — прошептал он, оправдываясь перед самим собой. — Иначе зажимы пойдут снова.
Она ничего не ответила. Но и не сказала «нет». Это было молчаливое согласие.
Его руки скользнули под неё. Он взял её за бока и осторожно перевернул на спину. Она лежала, закрыв глаза, её лицо было залито румянцем, губы приоткрыты. Её грудь, освобождённая от давления, высоко вздымалась под мокрым топом. Соски были твёрдыми, отчётливо выделяясь под тканью.
Он налил новую порцию масла на ладони. Потом, глядя ей в лицо, медленно опустил руки ей на грудь.
Первое прикосновение было электрическим. Его ладони полностью покрыли её округлости. Ее груди в этой позе казались были невероятно тяжёлыми, соблазнительно полными и как пекло горячими. Он начал массировать с новой силой и приливом энергии, сначала нежно, затем сильнее, описывая круги вокруг сосков, но не касаясь их напрямую.
Она застонала, её голова запрокинулась назад. Её руки ухватились за край дивана.
— Марк… — простонала она. — Остановись…
Но её тело говорило обратное. Её бёдра приподнялись, растираясь о диван. Она выгнула спину, подставляя грудь под его ладони ещё больше.
Он не остановился. Его пальцы наконец нашли её соски. Он сжал их между большим и указательным пальцами, сначала легко, потом сильнее, закручивая, оттягивая.
Она вскрикнула, её глаза широко распахнулись, в них была паника и дикое, животное удовольствие.
— Да… вот так… — прошептал он, сам не веря, что говорит это. — Твоя грудь… она идеальна. Я мечтал об этом…
Он наклонился и через тонкую, мокрую ткань топа взял её сосок в рот. Ткань сразу стала прозрачной от
Львица и Жеребец