Разобрав вещи, принесённые Яной Дубининой, Лена Светлова и Таня Зубова легли спать. Из соседнего коридора слышались весёлые голоса и пение. Очевидно, что в этой нелегальной общаге понятия комендантского часа не существовало. Конечно, их отделял полуподвальный коридор и звук был достаточно приглушённый, чтобы девушки из общаги могли заснуть. Но слушать, как в тишине ночи прорывается смех или громкое пение, и осознавать, что им туда нельзя, было тяжело. К тому же, помимо женских голосов раздавались и мужские. Конечно, мужиков водили во всех общагах, но здесь это было в порядке вещей. Студентки из провинции были довольно грубоватые и через слово матерились. Мужчины у них в гостях тоже были далеки от студентов театрального вуза. Юные провинциалки охотно знакомились с обитавшими в Москве сомнительными типами, с которых было что взять. Лену и Таню в эту компанию не тянуло. И всё же, они осознавали, насколько эти девушки счастливее их. И даже были бы не против пообщаться в чисто девичьей компании или с парнями поскромнее, если бы такие нашлись. А так, им придётся слушать чужое веселье и похоже каждую ночь. В темноте, Зубова подумала, что соседкам нечего завидовать, что есть жизнь и посчастливее. Например, в студии CANDID-HD... Она вдруг повернулась, поморщившись от боли.
— Лен...
— Чего? - Светлова уже переносилась в сон, тяжёлый, но всё же дающий забвение.
— А где та кассета? Мы её привезли?
— Какая кассета?
— Ну то есть диск, DVD... - Тане вдруг не захотелось в тишине кричать про это и она сказала шёпотом - Про лагерь нудисток...
Зубова вдруг встала и включила свет. Стала перебирать вещи, принесённые Яной. Светлова быстро встала (она уже привыкла резко вставать из положения лёжа) и протёрла глаза.
— Ты о чём, я не понимаю - простонала она.
— Да про диск из лагеря! Его же не должны увидеть!
— А... Слушай, откуда он здесь?
— А где он?
— Я его спрятала, он наверное там и лежит.
— Куда спрятала?
— В кровать - Лена поглядела на Таню затравленным взглядом.
— Блядь... - привычно ругнулась Зубова в критической ситуации.
— Не ругайся. - Лена тревожно оглянулась - Нам ведь нельзя. Мало тебя, что ли, пороли?
— И что, ты теперь Георгию расскажешь? Что я ругаюсь, а ты тут хорошо себя ведёшь? А может сразу к Гухману пойдёшь вложишь меня?
— Просто попросила не ругаться, хватит уже во всём меня обвинять!
— Лучше бы за диском присмотрела.
— Откуда я знала, что нас так быстро выселят. Да и потом очевидно, что Яна его не нашла и не отдала Георгию.
— Хорошо бы сходить и забрать его.
— Нам же сказали сидеть здесь и в общагу не возвращаться.
— Да знаю... Завтра опять зарядка... Хоть бы сейчас за ним пошла.
— Это далеко... Три остановки. Уже ничего не ходит.
— Вот же, блядь!...
Зубова прошлась по комнате. Действительно, ночью в общагу идти бессмысленно. Сегодня они прибыли оттуда бегом, но снова проходить этот путь туда и обратно никаких сил не хватит. А завтра тренироваться с Георгием, словом, времени вообще не будет.
Лена нетерпеливо переминалась с ноги на ногу. Она разделяла тревогу подруги и даже осознавала собственную ошибку, но считала, что теперь ничего уже не сделаешь. В то же время, она знала, что Таню, какой она стала в результате “воспитания”, лучше не трогать, пока та сама не успокоится. И ей ничего не оставалось, как раздражённо терпеть.
Наконец, Таня перестала ходить взад-вперёд и опёрлась о комод.
— Блядь... Сил моих больше нет...
— Может, Яна этот диск спрятала у себя или выкинула? - тихо предположила Лена.
Мокрые игры