же зафиксировали температуру, объём, вязкость. И, как последний акт издевательства, её собственное тело ответило второй за вечер симулированной кульминацией.
Это было ещё сокрушительнее, чем в первый раз, потому что теперь не было даже элемента неожиданности. Это был запрограммированный отклик на семяизвержение партнёра. Волна ложного удовольствия накрыла её с головой, выгибая спину в его руках. Из горла вырвался долгий, вибрирующий стон, который прозвучал на удивление искренне. Внутри всё сжалось, потом затрепетало мелкими, унизительными спазмами. Смазка хлынула потоком, смешиваясь с ним, вытекала по её бёдрам.
Гризли с удовлетворенным кряхтением вытащил себя и отполз. «Черт. Почти как настоящая.»
Кусанаги рухнула лицом на пол. Щекой в лужу. Она лежала, не в силах пошевелиться, слушая, как мужчины застегивают ширинки, поправляют одежду. Её тело дымилось от перегрева, кожа была липкой от пота, смазки и спермы. Внутри всё горело. Не болью. Позором.
«Подними её, — сказал Громов. — Приведи в порядок. Неудобно на такую смотреть.»
Молот грубо взял её под мышки и потащил через гостиную в сторону ванной комнаты. Её ноги волочились по полу. Он швырнул её в душевой поддон, и фарфор ударил её колени. «Отмойся. Быстро.»
Он вышел, хлопнув дверью. Кусанаги осталась сидеть на холодном фарфоре, прислонившись к стеклянной перегородке. Вода с неё капала на белый поддон, розоватая от размазанной помады и грязи. Она подняла голову и увидела своё отражение в огромном зеркале над раковиной.
Это было не её лицо. Мягкий овал, большие, неестественно яркие глаза, сейчас широко раскрытые от шока. Растрёпанные волосы. Щека, веко, уголок рта — всё было запачкано белыми подтёками. На шее краснели следы от пальцев Гризли. Платье, дорогое и тонкое, было задрано до груди, порвано в нескольких местах, пропитано потом и выделениями. Она выглядела именно так, как должна была выглядеть: использованная игрушка.
Её рука, будто сама по себе, потянулась к лицу, чтобы стереть грязь. Но она замерла в сантиметре от кожи. Что, если прикосновение вызовет ещё одну волну? Ещё один предательский вздох? Она опустила руку, сжала её в кулак. Ногти, идеально остриженные и покрытые лаком, впились в ладонь. Боль была тупой, далёкой, словно пришедшей через толстый слой ваты.
И тут, сквозь ледяную тишину в голове, прорезался новый сигнал. Не голос. Текст. Чистый, безэмоциональный цифровой поток, идущий по защищенному служебному каналу, который не должен был пострадать. Исикава.
<КАНАЛ ВИЗУАЛЬНЫЙ/АУДИО ЗАБЛОКИРОВАН. ПРИЁМ ТЕКСТА ВОЗМОЖЕН. ДОКЛАДЫВАЙТЕ СИТУАЦИЮ.>
Без «майор». Без знаков препинания. Только сухая служебная информация. Это было хуже любой паники. Это был голос профессионала, который видел всё и теперь отрезал эмоции, как хирург отрезает мёртвую ткань. Чтобы работать.
Кусанаги сделала первый за последние минуты осознанный вдох. Воздух обжёг горло. Она заставила свои новые, чужие пальцы подняться и нащупать в волосах, за правым ухом, почти невидимый тактильный интерфейс. Точка доступа. Она нажала.
Мысли, острые и обрубленные, потекли в ответ, преобразуясь в текст. <СОСТОЯНИЕ: ОПЕРАТИВНОЕ. ТЕЛО — ГАЙЯ-7, ПЛЕЙСМОДЕЛЬ ЛЮКС. СЕНСОРНАЯ ПЕРЕГРУЗКА. МОТОРИКА НЕСТАБИЛЬНА. ЦЕЛИ НА МЕСТЕ: ГРОМОВ, ГРИЗЛИ, МОЛОТ. ОХРАНА — 4 ЧЕЛ. В КОРИДОРЕ. СЕРВЕР ГРОМОВА В КАБИНЕТЕ, ДВЕРЬ БИОМЕТРИКА. ОПЕРАЦИЯ ПОД УГРОЗОЙ СРЫВА.>
Пауза. Потом ответ. <ПРИКАЗ: ПОДДЕРЖИВАТЬ ЛЕГЕНДУ. ПОВТОРЯЕМ, ПОДДЕРЖИВАТЬ ЛЕГЕНДУ ДО ПОЛУЧЕНИЯ ДОСТУПА К СЕРВЕРУ. УСТРАНЕНИЕ НЕВОЗМОЖНО БЕЗ КОМПРОМИССА ОПЕРАЦИИ.>
«Поддерживать легенду». Значит, продолжать. Значит, терпеть. Значит, её тело, её позор — это теперь официально часть миссии. Холодная логика приказа обожгла её изнутри сильнее любого унижения.
Дверь в ванную открылась без стука. На пороге стоял новый человек. Высокий, сухопарый, с острым, невыразительным лицом и холодными глазами. Кирилл «Тихий» Лебедев, финансовый мозг группировки. Он молча осмотрел её с ног до головы, его взгляд скользнул по разорванному платью, грязной
Самый лучший день