Будто её новое состояние, которое она открывает в себе шаг за шагом, выше таких понятий как ревность.
На её душе было свежо и светло. И к своей лучшей подруге она испытывала только самые светлые чувства.
Девушки пили кофе и наслаждались утром, все глубже погружаясь в свой внутренний мир.
Тишину мягко прервала Алёна.
Допив последний глоток кофе, она с искренней благодарностью произнесла:
— " Кофе просто потрясающий... Целую твои руки... Ты сделала это утро из хорошего - волшебным" - Алёна сама удивлялась своим речевым оборотам.
Будто тонны прочитанных книг, ранее лежавших в разуме как пытка и требование теперь, из ее нового состояния, наоборот окрыляли ее и дарили новые углы видения и сами подсказывали слова.
— "Рада, что тебе понравилось" - Тихо улыбалась Аня.
Алёна пошла в душ а Аня наводила порядок и всяческий хозяйничала в комнате общежития. Казалось, что одно касание ее руки создаёт уют само по себе.
Будучи полностью погруженной в себя, Алёна прошла в душевую кабину привычным шагом.
Она включила воду ожидая привычной сливающейся воедино струи воды, но вместо этого ее окатило штормом.
После секундного испуга от неожиданности, девушка выключила воду. И посмотрела наверх.
Вместо старой испорченной лейки для душа теперь красовалась блестящая широкая лейка квадратной формы. Девушка вновь открыла воду и наслаждалась душем впервые с момента переезда в общежитие.
Она будто попала в тропики во время ливня и крупные капли воды мягко разбивались о ее нежную кожу, а волосы моментально "напились", хотя раньше приходилось их тщательно вымачивать.
Алёна чувствовала как вода символически смывает застойное и старое, освобождая место для нового и свежего.
Девушка провела рукой по голове, смывая ту духоту старой комнаты и оковы бессмысленных ограничений и установок: "так нельзя"... "что скажут люди"... "приличные девочки так себя не ведут"... "Значит делай через "не хочу""... "надо значит надо" и другие, доставшиеся ей от строгой матери и звучавшие её же голосом.
Каждая такая установка спадала с девушки будто кандалы, которые она носила с самого детства.
Они слетали с девушки издавая грохот, созвучный с голосом Елены Александровны и ее сдержанной, холодной интонацией.
Девушка срывала их сквозь боль, преображаясь, а поток воды смывал раны и ссадины, оставленные на ее душе.
Алёна не чувствовала злобы или обиды на мать, она просто отпускала чужое, чтобы освободить место для своего.
Из душа она вышла свежей не только физически. Легкость в душе отражалась в ее взгляде - он начал приобретать новые черты. Будто в нем отражалось небо свободы и появилась нотка мудрости, что нельзя почерпнуть из книг, а можно только выстрадать.
Обновленным взглядом она смотрела как Аня хлопочет у плиты. Она подумала, что сравнила бы подругу с трудолюбивой пчелкой, но это было неверное сравнение...
Аня не трудилась.
Она легко порхала в пространстве и будто мир вокруг сам преображался, под влиянием ее женской энергии, покоряясь "богине-матери".
Аня стояла у плиты в пижаме, ярко подчёркивающей черты ее тела и пританцовывала в такт старомодного трека о любви.
Она двигалась как кошка, а её лицо выражало чистую любовь к самой жизни.
Алёна провалилась в мысли о том, как же по разному на них с подругой повлияло то, что с ними происходит:
Алёна нашла тонкую тропинку сквозь оковы ограничений и чужих установок, двигаясь от холодного образа своей матери.
Хотя взрослела она именно с матерью. Образ отца - лишь эхо Елены Александровны.
Ещё в детстве Алёна поняла - если мама сказала "нельзя", то папа сможет только объяснить, почему Алёна не права.
Любое его участие в семейной жизни сводилось к выбору формата его согласия с мнением жены.
Аня же, напротив, была "папиной дочкой". Виктор (отец Ани)
Я люблю её