— Выебала, Ань. По полной. Когда ты грубо впихивала мне эти трусики в мокрую щель, а я стояла с задранной юбкой перед зеркалом, раздвинув ноги, как последняя шлюха… это было настоящее ебло.
Она сделала глоток чая, потом продолжила чуть тише, но ещё откровеннее:
— Когда они разбухли у меня внутри от моих же соков и начали так сильно давить на стенки… я закрыла глаза и представила, что это не трусики. Это был хуй Эдуарда Петровича. Толстый, жёсткий учительский хуй, который медленно, но глубоко засовывает мне в пизду и трахает меня за то, что я сидела на его уроке без трусиков и текла, как сука. Я слышала его голос: «Вот так, Инна, принимай наказание… хорошие девочки не пачкают парты своей похотью».
Аня замерла с чайником в руке. Её глаза расширились, а между ног мгновенно стало горячо.
— Блядь… — выдохнула она. — Значит, пока я тебя стыдила и шлёпала по голой жопе, ты уже ебалась с ним в голове? Пока я заталкивала тебе тряпку в пизду, ты представляла, как историк тебя драёт?
— Да, — Инна закусила губу и кивнула, не отводя глаз. — Именно так. Ты была его руками. Ты была его голосом. А внутри меня уже был его толстый член. Я чувствовала, как он меня наказывает… глубоко, грубо, до самого конца. И мне было так стыдно… и так пиздецки кайфово.
Аня поставила чайник и села напротив. Её голос стал ниже, почти шёпотом:
— Завтра на уроке, когда он будет стоять у доски и рассказывать про крестовые походы… ты будешь сидеть без трусиков и вспоминать, как его хуй трахал тебя в моей комнате? Как ты кончала от мысли, что тебя ебёт собственный учитель истории?
Инна медленно улыбнулась сквозь остатки румянца. Глаза у неё блестели.
— Буду. И, скорее всего, снова намочу стул. Потому что теперь каждый раз, когда он посмотрит на меня, я буду думать только об одном — как его хуй входит мне в пизду, пока он говорит своим строгим голосом: «Ну что, Инна, готова к следующему уроку?»
Они замолчали, глядя друг на друга поверх чашек. На кухне сидели две обычные школьницы в белых блузках и коротких юбках, пили чай и разговаривали о завтрашнем дне. Но под столом обе были голыми снизу, с горящими попками и мокрыми, всё ещё возбуждёнными кисками.
Та Инна, которая пришла сегодня в эту квартиру, осталась там — в зеркале, с задранной юбкой и трусиками, засунутыми глубоко в текущую пизду. А здесь сидела новая Инна. Та, которая уже открыто мечтала, чтобы её выебал учитель истории.
Ночные игры