Да уж...- тихо бормочет стерва, поглаживая пальцами головку члена.- Актриса из тебя никудышная, но этого и следовало ожидать- ты совершенно не умеешь перевоплощаться и фантазировать. Это дано далеко не каждому, я знала это всегда. Аксиома никогда не бывает ошибочной. Что ж... Приведи себя в порядок и пойдём завтракать, а после я лягу отдыхать. У нас сегодня впереди увлекательный вечер.
Улыбнувшись своей акульей улыбкой, Луиза вышла из комнаты, оставив меня наконец-то одну.
Слёз больше нет, я сижу уставившись в одну точку и пытаюсь забыть все мерзкие ощущения резиновой гадости во рту и собственное унижение. Как я и опасалась, больная сука начала извращаться ещё больше и ничего хорошего это мне не сулило.
Может, просто тупо сбежать при первой же возможности и освободить себя от этих невыносимых издевательств? Это можно, но куда мне потом идти? Без паспорта я даже не смогу снять комнату, а в полицию обращаться я не хочу даже под страхом смерти. Что мне делать?
Мне четко вспоминается тот день, когда сволочной полицай мучил меня на вокзале. Почему он вообще это сделал, если ясно видел, что мне требуется помощь? Зачем так подло изнасиловал меня и посмеялся над этим? Где были его сочувствие и сострадание? Почему он так легко забыл о своих прямых обязанностях- защищать и помогать? Разве так должно быть?
Я встаю с кровати и подхожу к зеркалу, из которого на меня смотрит бледная измученная женщина с запавшими глазами. Её губы дрожат, а волосы беспорядочной копной свисают на лицо и плечи, придавая её владелице дикий и неухоженный вид.
Этот вид ужасен.
Я тяжело вздыхаю и отхожу от зеркала. Мне нужно срочно принять душ и смыть с себя все мерзости происшедшего, иначе истерика мне обеспечена. Очень хочется треснуть кулаком по столу и заорать во весь голос, облевать эту ненавистную комнату и разломать мебель, затем ворваться на кухню и как следует измордовать вредную суку, которая так подло изуродовала мою молодую жизнь. Избить её так, чтобы она заревела и на коленях запросила пощады, умоляя меня о снисхождении, а я...
Глава третья
Вот так постепенно и сходят с ума, не иначе. Невыплеснутая дикая злоба начинает жечь человека изнутри и разъедать его мозг, подталкивая к тёмному безумию.
И я уже близка к этому.
Выйдя из ванной, я иду на кухню и сажусь за стол. Луиза, как обычно ухаживает за мной и тарахтит как радио, нисколько не заботясь о том, интересна ли мне её пустая болтовня.
Мне всегда было плевать на то, о чём рассказывала больная сволочь, я лишь делала вид, что слушаю её, думая о чём то своём. Её длинные заунывные рассказы о театральном прошлом не вызывали у меня никакого интереса и я всегда откровенно скучала во время этого пустословия, но Луиза этого не замечала.
Она любила вспоминать театр и всегда с головой погружалась в любимые воспоминания, не желая в эти моменты думать о чём - то другом. Я же этого понять не могла от слова совсем, у меня не укладывалось в голове как можно жить только одним прошлым.
Но для извращенной лесбиянки это было нормой.
После завтрака я вернулась в свою комнату и уселась в кресло с книгой, желая хоть немного отвлечься от тягостных мыслей. Мне было страшно думать о том, что затеяла больная ведьма. Если она решила заставить меня участвовать в ужасных постановках, то я даже не стану дальше раздумывать, а сбегу при первой же возможности. Доберусь до Москвы, а там видно будет. Даже если снова попаду в лапы полиции, хуже чем сейчас не станет. Лишь бы не отняли
Красная Шапочка