Здесь пахнет жареным мясом, специями, морской солью и алкоголем. Узкие улочки, вымощенные булыжником, блестят от пота и пролитых напитков. Жанна идёт по тротуару, чувствуя, как под тонкой тканью платья кожа покрывается мелкими липкими капельками влаги. Ей сорок лет, но тело — результат долгой, упорной работы над собой и денег пластического хирурга.
Она останавливается возле витрины, чтобы поправить ремешок сандалии, и ловит своё отражение. Огромная силиконовая грудь, тяжёлая и упругая, словно два надутых шара, её гордость. Выглядит слегка противоестественной для природы, но такой желанной для мужского взгляда.
Платье с глубоким вырезом обнажает половину этих сфер, оставляя мало места для воображения. Её задница — большая, сочная, тяжёлая — покачивается при каждом шаге, натягивая ткань до предела. Но главное сокровище скрыто под платьем: густая, непокорная, аккуратная шевелюра между ног, за которой она бережно ухаживает, оставляя ухоженный кустик волос на лобке в контрасте с гладкостью остального тела.
Жанна отхлёбывает тёплую текилу из пластикового стаканчика. Алкоголь сразу ударяет в голову, разжижая кровь и усиливая пульсацию в висках. Ей всё это надоело. Размеренная жизнь, работа, дом, одинаковые, словно по сценарию, постельные акты с мужем, который больше любит свои книги, компьютер и работу, чем её тело. Ей хочется разрыва, хаоса, чего-то грязного и запредельного.
Она смотрит на мужа, Ивана, который плетётся позади, вытирая пот со лба рукой и поправляя очки. Он типичный ботаник: худой, бледный, с вечным выражением извиняющегося участия на лице. Он моложе её, и она иногда чувствует себя скорее матерью, опекающей неприспособленного к жизни мужчину, чем женой.
— Жанн, может, сядем где-нибудь? — Иван дышит тяжело, открытым ртом. — Жара невыносимая.
— Не ной, — отрезает она, не оборачиваясь. — Хочу гулять.
Сюда они ехали отдыхать, давно спланированный отпуск, а он хотел чуть не каждый день сидеть в своем компьютере в номере... Жанна не хотела заводиться из-за этого.
Они подходят к автобусной остановке. Старый, облупившийся автобус, грохоча двигателем, подъезжает к бордюру. Внутри мало людей, но на задних сиденьях расположилась группа чернокожих парней. Их четверо. Они громко смеются, перекрикиваются, обильно жестикулируют.
Жанна, чувствуя толчок алкоголя и мимолётный взгляд самого наглого парня, скользящий по её декольте, решает не идти в переднюю часть автобуса. Она хватает Ивана за руку и тащит его на заднюю площадку.
— Сюда, — шепчет она, садясь на скамью напротив чернокожих парней и жестом показывая мужу сесть рядом.
Иван, путаясь в ногах, опускается рядом, плотно прижимаясь к окну, словно пытаясь стать невидимым. Автобус трогается, раскачивая пассажиров. Жанна широко разводит ноги, зная, что платье задирается. Сегодня она надела такие трусики, которые и назвать бельем нельзя. Воздух холодит влажную, горячую плоть. Она видит, как один из парней перестал смеяться. Его чёрные блестящие глаза прикованы к тёмному треугольнику между её бёдер.
— Привет, красотка, — парень наклоняется вперёд, локти упираются в колени. — Ты такая красивая!
Жанна улыбается, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Она делает ещё один глоток текилы. Алкоголь на жаре уже хорошо так ударил в голову.
Жанна ещё раз посмотрела на мужа, который снова клацал свой телефон... Он полностью погрузился в работу, получает зарплату с шестью нолями, но его чересчур правильное отношение к жизни и то, что он практически забил на нее, как на женщину — не просто её бесило, а последнее время просто выводило из себя, она была готова удавить его физически и морально...
— Ищу приключений, — её голос звучит чуть хрипло — от выпитого и возбуждения. — Здесь скучно. Когда как не сейчас? — Жанна неплохо знала английский и сейчас очень право вывалила свои мысли на
Подфартило