на её языке — кисловатый, солоноватый, живой. Смешанный с остатками его спермы. Мы целовались долго, пока дыхание не выровнялось, пока дрожь не утихла.
Она отстранилась, посмотрела мне в глаза.
— Теперь я, — сказала она.
Она легла на спину, раздвинула ноги. Я встала на колени между ними. Её трусы — белые кружевные, тонкие, уже мокрые насквозь — она стянула сама, одним движением. Я наклонилась и коснулась языком её клитора.
Я водила языком по кругу, обводила клитор, втягивала его в рот, отпускала. Она стонала, вцепившись в мои волосы, пальцами сжимая мою голову, направляя меня. Я спускалась языком ниже, облизывала её влажные складки, чувствуя, как её тело отзывается на каждое движение. Её бёдра приподнимались навстречу, пальцы в моих волосах сжимались то сильнее, то слабее — в такт моим движениям.
Я поднималась обратно, снова водила по клитору — сначала медленно, дразняще, потом быстрее, чувствуя, как она напрягается. Её дыхание сбивалось, становилось чаще, иногда замирало на секунду, а потом вырывалось длинным стоном. Я слышала, как её сердце колотится — наверное, так же сильно, как моё.
Мой язык то по кругу, то надавливая, то едва касаясь, менял ритм, следил за её реакцией. Когда я ускорялась, она впивалась пальцами в мои волосы почти до боли. Когда замедлялась — выдыхала и расслаблялась, но её бёдра всё равно двигались, искали продолжения.
— Да, — шептала она. — Там. Не останавливайся.
Я ускорилась. Язык двигался быстрее, надавливал сильнее, я почти не давала ей передышки. Она застонала громче, её тело выгнулось, пальцы вцепились в мои волосы так сильно, что я вскрикнула — но не отстранилась.
Она кончила. Тихо, без крика, только выдох и дрожь, которая прошла от пальцев ног до кончиков пальцев. Я чувствовала, как её тело пульсирует под моим языком, как она сжимает мои волосы, как её бёдра замирают. Я продолжала лизать — медленно, нежно, давая ей отойти, пока она не оттолкнула мою голову ослабевшей рукой.
Она открыла глаза. Посмотрела на меня. В её взгляде было всё — благодарность, усталость, любовь. И ещё что-то такое, от чего у меня сжалось сердце.
Я легла рядом, обняла её. Мы лежали на кровати, голые, переплетённые, тяжело дыша. Её голова лежала у меня на плече, мои пальцы гладили её короткие платиновые волосы. Они были мягкими, влажными от пота, пахли шампунем и нами.
В комнате было тихо. Только наше дыхание, только шум города внизу, только где-то далеко — сигнал машины. Я смотрела в потолок, чувствуя, как постепенно уходит напряжение, как пульсация внизу живота затихает, уступая место приятной расслабленности. Мои пальцы всё ещё гладили её волосы, иногда спускаясь к шее, к плечу, рисуя лёгкие круги на её коже.
Её тело было горячим, влажным от пота. Я чувствовала, как её грудь прижимается к моему боку, как её соски касаются моей кожи. Она дышала ровно, иногда глубоко вздыхая, и её дыхание щекотало мою ключицу.
Я закрыла глаза и просто чувствовала. Тепло. Тишину. Её пальцы, которые водили по моему животу, спускаясь ниже, к лобку, но не задерживаясь. Просто гладили, успокаивали.
— А Алексей? — спросила я.
— Да забей, — сказала Инна. — Сейчас мы только мы.
— Теперь он никуда от нас не денется, — прошептала я.
— Точно, — ответила она.
Мы замолчали. Только дышали. И где-то внизу, в паркинге, всё ещё сидел Алексей. Но это уже было не важно.
— Кстати, — сказала Инна. — А сперма у Алексея оказалась вкусная.
Я усмехнулась.
— Ты тоже заметила?
— Ага, — она придвинулась ближе. — Сладкая какая-то. Или это нам показалось?
Визит к родителям жены