— Ну и хорошо, - Боря кивнул. - Ты нам только на завтра водку оставь. Сам понимаешь. Можешь жене оставить, если купишь. Или в бане спрячешь, еще лучше. Эта карга Светка нам не продает - долгов много.
— Да, хорошо, - ответил я автоматически.
Я смотрел на дом. Там, за стеной, моя жена переодевалась. И я думал о том, что только что произошло. О том, как она вырывалась. О том, как она смеялась. О том, как руки чужих мужчин сжимали ее тело.
И о том, что она не закричала по-настоящему. Не позвала меня на помощь. Не сказала «прекратите».
Она просто играла.
Или делала вид, что играла.
Вечером мы лежали в кровати. За окном стрекотали сверчки - так громко, что казалось, они внутри комнаты. Я смотрел в потолок и собирался с мыслями.
— Вика, - сказал я наконец. - А что это было сегодня вечером? Ты с этими мужиками... там.
— Артём, а что не так? - она повернулась ко мне, и в темноте я увидел блеск ее глаз. - Мы просто дурачились.
— Да, но они трогали тебя, - сказал я. Слова давались с трудом, потому что я боялся показаться ревнивым дураком. Но боялся еще и того, что если промолчу, то станет только хуже.
— Да? - Вика удивилась так натурально, что я почти поверил. - Я не заметила. Они же догоняли меня и, возможно, случайно схватили.
— Возможно, - повторил я.
— Ты ревнуешь, что ли? - Она придвинулась ближе, положила голову мне на плечо.
— Я? Я не знаю. Может быть.
Она поцеловала меня в шею - легкий, успокаивающий поцелуй.
— Тёма, не будь дураком. Они - никто. Просто рабочие. Завтра ты едешь за материалами, а я присмотрю за ними. И все будет хорошо.
— Присмотришь, - эхом отозвался я.
— Да. Присмотрю. Обещаю.
Она заснула быстро - я слышал ее ровное дыхание. И думал о том, что завтра я уезжаю на целый день. И оставляю Вику с ними. С этими пятерыми, которые уже видели ее голой. Которые трогали ее. Которые смеялись, когда она вырывалась.
Странное чувство ревности и страха поселилось во мне. Оно было липким, как тот перегар, и темным, как ночь за окном. Я попытался отогнать его - напомнил себе, что Вика - моя жена, что она любит меня, что за ней никогда не замечалось ничего подобного. Но чем больше я убеждал себя, тем сильнее сомневался.
И заснул я только под утро - тяжелым, тревожным сном, в котором мне снилась баня, полная людей, и я не мог найти дверь.
Утром я встал рано - раньше Вики, раньше петухов, раньше даже тети Светы, которая открывала магазин в «пять минут» неизвестно от чего. Я тихо оделся, на кухне налил себе кофе - растворимый, потому что кофемашину мы еще не купили - и сел за стол.
Вика вышла через полчаса - заспанная, растрепанная, в моей футболке, которая доходила ей почти до колен. Она зевнула, потянулась, и я в который раз влюбился в нее. В ее утреннюю неловкость, в ее карие глаза, которые еще не проснулись, в ее пушистые волосы, которые пахли сном и чем-то сладким.
— Доброе утро, - сказал я.
— Доброе, - она села напротив, взяла мою кружку и отпила кофе. - Ты уже едешь?
— Сейчас. Хочу пораньше, чтобы к вечеру вернуться.
— Будь осторожен. Дорога там ужасная.
— Знаю.
Мы помолчали. Я смотрел на нее, и в моей голове снова всплывали вчерашние картины - мокрая, смеющаяся, в руках Кольки. Я тряхнул головой, отгоняя их.
Любите своих жен