назад, — тихое вдовство, вежливые улыбки соседей в коридоре, — и противопоставляла ее суровой реальности своего нынешнего состояния. Теперь она была распутной еврейской женщиной, которую наполняли, растягивали и присваивали. Ожидаемого ею стыда не было, вместо этого в ее груди расцвела темная, первобытная гордость. Ее поглотила сила природы, и ее тело не только выжило, но и процветало, под этим давлением.
Она чувствовала, как его сперма плещется внутри неё, тёплая, вязкая масса, подтверждающая её полное подчинение. Каждый раз, когда Гас менял положение тела, узел тёрся, о её чувствительные внутренние стенки влагалища, вызывая тихий, беспомощный стон, из её горла. Элеонора Марковна с внезапным возбуждением осознала, что теперь действительно стала «Живым контейнером спермы», для своего собственного пса.
С каждой минутой тишина начала нарушаться. Тяжелое, влажное дыхание Гаса, прижавшегося к ее уху, изменило ритм, став глубже и настойчивее. Элеонора Марковна почувствовала, как напрягаются напряженные мышцы его бедер, и член, все еще глубоко застрявший внутри нее, начал пульсировать с новой, яростной энергией. Спазм, который начал немного ослабевать, внезапно вспыхнул снова, его член наполнился кровью и снова начал вспыхивать в ее открытом отверстии.
— Ах! — выдохнула Элеонора Марковна, впиваясь пальцами в пол, понимая, что ее ново обретенный любовник, еще далек, от завершения соития с ней. Первый раунд лишь разжег его инстинкты. Она почувствовала сильное трение, когда он снова начал двигаться, быстрое, хищное трение, предвещавшее еще один мощный поток спермы.
Её собственная вагина мгновенно отреагировала, извергнув новую волну смазки, которая смешалась с подсохшей спермой на её бёдрах.
— Мм...м, да, — простонала Элеонора Марковна, голос её был полон желания.
— Не останавливайся, пожалуйста.
Элеонора Марковна жаждала тяжести, растяжения и полного исчезновения её прежнего «Я». Когда Гас низко зарычал, готовясь вонзиться в неё с новой животной силой, Элеонора Марковна выгнула спину, полностью подставляя ему свою вагину в позе «Собачки».
— Трахни меня, мой мальчик! — подбадривала Элеонора Марковна, готовая к тому, чтобы её снова и снова трахали и наполняли семенем.
— Отдай мне всё, что у тебя есть!
Пёс яростно трахает её, его мощные толчки посылают волны наслаждения, по всему её телу. С последним, глубоким толчком он кончает, изливая свою сперму глубоко в её влагалище. Комната наполняется влажными, шлепающими звуками, когда его оргазм смешивается с её собственными льющимися выделениями.
— О боже, да! — кричит Элеонора Марковна, в её голосе смешиваются удовольствие и триумф.
— Наполни меня, мой зверь! Отдай мне каждую последнюю каплю!» Она чувствует, как его горячая сперма покрывает её изнутри, оставляя на ней свой след. Её тело содрогается с каждым пульсом его оргазма, и она понимает, что полностью подчинилась своему псу.
Когда тяжесть его тела прижала ее к ковру, а первобытный замок крепко держал их, Элеонора Марковна безучастно смотрела в потолок обезумевшими глазами. Она содрогнулась, от осознания того, что вступила в это соитие, не понимая суровой, непреклонной реальности того, что ее поглотит такое чудовище, она отдала свою человечность силе, которую никогда не должна была сдерживать, и биологическая «Cвязь», отказывалась отпустить ее.
В конце концов Элеонора Марковна поняла, что понятия не имеет, что ее ждет в долгие, беспомощные часы после случившегося.
Часть вторая
Элеонора Марковна присела, за дверным косяком своей спальни, ее дыхание было поверхностным и прерывистым. Она была совершенно обнажена, одетая на ней одежда еще несколько недель назад стала обузой, легко цепляясь за что-либо или используясь псом, для закрепления сопротивляющейся добычи. Ее кожа была бледной на фоне теней, отмеченной едва заметными фиолетовыми пятнами синяков и ссадин, от когтей пса.
Она ждала, напрягая слух, пытаясь уловить звук тяжелых лап, по паркетному полу.
Как я трахал Пушка