Она специально так одевается. Может хочет нас замотивировать?.
— Или чтобы только к ней и ходили. Олег, ты сказал сиськи у нее, а я бы в жопу ее выебал. Такая она у нее аппетитная, бля…
Голоса удалялись, сворачивали к входу в бассейн. Ирина сидела не двигаясь, рука всё ещё замерла на клиторе, пульсация внутри стала острее, потому что она поняла — говорят о ней. Говорят её мальчики, её любимцы. Хотят её.
Она убрала руку. Вытерла влажные пальцы о шорты, оставляя на чёрной ткани тёмное пятно. Встала, подошла к окну, выглянула. Внизу, у входа, стояли трое. Олег — широкий, с рюкзаком на одном плече, поправлял ремешок часов. Дима — длинный, сутулый, с телефоном в руке. Андрей — маленький, но уже сбитый, с выступающими ключицами и тонкой шеей.
Они смеялись, толкали друг друга локтями, и Олег что-то сказал, от чего двое других заржали громче, запрокинув головы.
Ирина отошла от окна. Посмотрела на себя в зеркало, которое висело на стене у вешалки. Белая футболка облегала грудь — четвёртый размер, с выступающими сосками, потому что лифчик она не носила под формой. Лосины обтягивали бёдра и талию, создавая ту самую складку между ягодиц, о которой говорил Олег.
Она улыбнулась своему отражению. План родился за секунду, целый, готовый, как будто всегда лежал где-то глубоко, дожидаясь своего часа.
Она взяла с тумбочки свисток, повесила на шею. Поправила волосы, собранные в низкий хвост. Вышла из тренерской, спустилась по бетонной лестнице вниз, в раздевалку.
Парни уже были там. Она слышала их голоса за дверью мужской раздевалки — смех, звук расстёгиваемых молний, шлепки полотенец. Ирина постучала костяшками по деревянной двери, и голоса затихли.
— Десять минут на душ, — сказала она громко, чётким, тренерским голосом, который не терпел возражений. — Не задерживайтесь. Потом в бассейн.
Сердце билось ровно, но где-то глубоко, под рёбрами, пульсировала горячая точка возбуждения, которая росла с каждой минутой.
Парни разделись быстро. Ирина слышала сквозь приоткрытую дверь их голоса, смех, звук расстёгиваемых молний на сумках. Потом шаги босых ног по плитке — они пошли в душевую.
Она подождала минуту. Потом открыла дверь, зашла в раздевалку. Мужская одежда лежала на скамейках — джинсы, футболки, трусы. Запах пота, дезодоранта, ещё чего-то мужского, тяжёлого. Она прошла через раздевалку к двери в душевую, остановилась на пороге.
Парни стояли под душевыми лейками, три фигуры в клубах пара и брызгах. Вода шумела, плитка на стенах блестела, и запах геля для душа — резкий, мужской, с нотками мяты и дыма — смешивался с горячим влажным воздухом.
Ирина шагнула внутрь. Парни обернулись.
— Женский душ сломался, — сказала она громко, перекрывая шум воды. — Буду мыться с вами.
Она сказала это так, как будто речь шла о чем-то обыденном. Спокойно, деловито, без тени смущения.
Парни замерли. Олег сглотнул, и Ирина увидела, как движется кадык на его шее. Андрей опустил глаза, но тут же поднял — не смог не смотреть. Дима открыл рот и забыл его закрыть.
Она взялась за край своей футболки. Медленно, глядя на них, стянула её через голову. Лосины спустила вместе с трусами, нагнувшись. Грудь качнулась, освободившись от ткани, и холодный воздух душевой коснулся сосков — они стали твёрдыми мгновенно, как маленькие тёмные горошины. Она повесила одежду на крючок у входа, взяла с полки флакон геля и шагнула под свободную лейку в центре душевой.
Вода была горячей, почти обжигающей. Она встала так, чтобы парни её видели — в профиль, сбоку. Грудь колыхалась при каждом движении, когда она намыливала руки, плечи, живот. Она чувствовала их взгляды на своей коже — три пары глаз,
Собака подруги (взаимовыручка)