— Правило касается и гостей. Вы - часть Очага, пока находитесь здесь. Отказ - смерть для всей семьи. Не наша воля. Воля самого Очага. Вы знали, когда приезжали.
Мирана положила руку на плечо Элары. Голос её был мягким, почти материнским:
— Не бойся, дочь. Ты не жертва. Ты - сосуд. А Искры... они не забирают. Они дают.
Кейран открыл рот, но слова застряли. Он вспомнил все переводы, все древние тексты. Там не было «если хочешь». Там было только «должна».
Элара медленно повернула голову к мужу. В её глазах уже не было страха. Было что-то другое - острое, жадное, почти научное любопытство... и ещё что-то, чему он пока не мог подобрать названия.
— Мы не уйдём живыми, если откажемся, - тихо сказала она ему. - Но... Кей, я хочу понять. Я должна увидеть.
Он сжал её руку так сильно, что костяшки побелели.
Вокруг них тихо, почти благоговейно, начали готовить арену. Мужчины выстраивались в длинную очередь у входа в Круг. Женщины - включая молодых девушек и старух - уже занимали места внутри, разговаривая спокойно, будто обсуждали погоду.
Мирана наклонилась ближе к Эларе:
— Первая ночь всегда самая тяжёлая. Для тех, кто пришёл извне. Но потом... ты начнёшь слышать их души. И понимать, зачем Очаг существует.
Кейрану вдруг стало очень холодно, хотя огонь в центре Круга горел жарко.
Он посмотрел на жену. На её губах уже играла едва заметная, почти виноватая улыбка.
И в этот момент он понял: ловушка захлопнулась. Не потому, что их заставят. А потому, что Элара уже не хотела уходить.
Первая попа, первая кровь