Он расстегнул брюки, приподнял мою ногу и вошёл в меня прямо там, стоя. Я сразу зажала рот рукой. Было очень мокро, но страшно. Каждый раз, когда где-то ниже хлопала дверь или ехал лифт, мы замирали. Один раз кто-то вышел на восьмом этаже, и мы стояли неподвижно почти минуту, пока он был глубоко внутри меня. Я дрожала и от страха, и от возбуждения.
Когда всё затихло, он начал двигаться снова — медленно, но глубоко. Я кончила очень быстро и сильно, почти без звука, только тихо всхлипывая ему в плечо. Он кончил следом. Я почувствовала, как тепло разливается внутри, а потом сразу потекло по ноге.
Мы быстро привели себя в порядок. Я поправила халат и тихо вернулась домой. Родители уже спали. Я зашла в ванную, смыла всё с себя и легла в кровать. Лежала в темноте и не могла успокоиться. Сперма всё ещё немного вытекала, пачкая трусики. Мне было очень стыдно... и в то же время я понимала, что хочу повторить.
Со временем я менялась.
Я стала лучше врать. Придумывала подробные истории про «занятия с Катей», про «групповые проекты». Купила себе вторую SIM-карту, чтобы писать ему. Начала носить более красивое бельё под обычные джинсы и свитеры. Иногда, когда родителей не было дома, я снимала для него фото в своей комнате — ничего слишком откровенного, но достаточно, чтобы он возбудился.
Днём я была прежней: помогала маме на кухне, разговаривала с папой про учёбу, сидела за учебниками. А вечером или ночью думала только о Саше. О том, как он меня трогает, как говорит мне всякие пошлые слова, как я сама начинаю их повторять.
Один раз мама увидела уведомление от незнакомого номера и спросила, кто пишет так поздно. Я быстро соврала, что это из учебной группы. В другой раз папа пошутил: «Что-то ты часто у Кати остаёшься. Парень, что ли, появился?» Я засмеялась и сказала: «Пап, ну перестань, я же серьёзно учусь».
Каждый раз после таких моментов я чувствовала сильное возбуждение. Как будто чем ближе опасность, тем сильнее хочется.
Прошло уже почти два месяца. Я до сих пор иногда смотрю на себя в зеркало и не узнаю. Раньше я даже не могла представить, что буду тайком встречаться с взрослым мужчиной и заниматься с ним сексом. А теперь я сама иногда пишу ему первой: «Когда мы увидимся?»
Я знаю, что это неправильно. Знаю, что если родители узнают — будет ужас. Но остановиться я уже не могу. Мне нравится это чувство — быть одновременно хорошей дочкой и тайной «плохой» девочкой.
Вчера вечером, когда мы были у него, я лежала у него на груди и тихо сказала:
— Я очень боюсь... но мне никогда не было так хорошо.
Он просто погладил меня по спине и ответил:
— Будем осторожны.
Я кивнула. Но внутри уже знала: я хочу продолжать. Даже если это опасно.
3
На следующий день после нашей последней встречи Саша написал мне рано утром: «Малышка, у меня срочная командировка. Уезжаю сегодня вечером в Питер на целую неделю. Буду скучать по тебе очень сильно». Я ответила ему коротко: «Я тоже буду скучать... очень».
После сообщения от Саши у меня внутри всё оборвалось. Я сидела в своей комнате, смотрела на телефон и чувствовала, как глаза наполняются слезами. Не от грусти в обычном смысле — а от какой-то пустоты внизу живота. Тело уже привыкло к нему. К его рукам, к его голосу, к тому, как
Прекрасный вечер в театре