тише. Только слышно было, как тикают настенные часы на кухне.
Я медленно повернулся к Лене. Она стояла у меня за спиной, всё ещё положив ладони мне на плечи. Наши взгляды встретились.
— Что это было в конце? - спросил я тихо. - Когда она бросилась тебе на шею и заплакала... Что она тебе говорила?
Лена помолчала секунду, потом обошла стул и села рядом на диван. Она повернулась ко мне лицом, посмотрела прямо в глаза. В её взгляде не было ни торжества, ни лукавства - только усталость и какая-то новая, глубокая серьёзность.
Она глубоко вздохнула.
— Я сильно ошибалась насчёт неё, Саша... - начала она мягко. - Когда считала ее шлюхой и блядью. Нет, все это в ней есть, но...
Я с легкой усмешкой посмотрел на жену. Признания о том, что она ошиблась в каком-то человеке - это было редкостью. Нет, не потому, что она не умела признавать свои ошибки. Она практически никогда не ошибалась в людях. Поэтому я лишь смотрел на нее ожидая продолжения.
— Ну вот сам посуди - Продолжала моя благоверная, смотря мне прямо в глаза - В переходный возраст о сексе с ней никто не разговаривал, она совершенно ничего не знала, не понимала. Подруги - такие же глупенькие девочки. Первый и единственный парень - скромный девственник, который о сексе знает столько же, сколько и она. Да и не надо ему ничего. Он милый, добрый, но в сексе у них темпераменты разные. Секс только если она сама захочет. Он жену любит, но Оля для него - просто привычная часть быта. Внимание, нежность - да, но ей мало этого. А у нее темперамент такой, а она в себе разобраться не может. Понимает, что хочется чего-то такого, а поговорить вообще не с кем. Ни подруг нормальных, особенно после рождения ребенка, никого. И она тащит это в себе, сама себя шлюхой считает, потому что думает, что это все ненормально.
Лена продолжала свой монолог тихо, но очень уверенно, словно каждое слово она уже давно обдумала.
— Она не шлюха и не извращенка. Она просто... такая, какая есть. Я сегодня это почувствовала очень остро. Когда она плакала у меня на плече... она не просто кончила и испугалась. Она впервые за долгие годы почувствовала, что её принимают. Что её не осуждают.
Лена помедлила, слегка закусила нижнюю губу - редкий для неё знак волнения.
— Я хочу ей помочь, Саша. По-настоящему. Хочу стать ей настоящей подругой. Хочу научить ее принимать себя и свои желания, как однажды научили меня, когда я была совсем глупой.
Я посмотрел на жену, все еще не понимая до конца, чего она хочет:
— Лена, я не запрещаю тебе с ней дружить. Я никогда не контролировал твой круг общения. И я не понимаю, зачем ты вообще пытаешься спрашивать у меня разрешения на такое.
Жена внимательно посмотрела на меня еще раз, словно собираясь с духом:
— Подругой, с которой у нас будет секс иногда. В том числе, чтобы она могла разобраться со своими желаниями...
Я невольно рассмеялся, словно не поверив в том, что услышал. Смех вышел хрипловатый, будто я сам не ожидал от себя такой реакции. И я почувствовал, что мгновенно протрезвел.
— Ты серьёзно? - спросил я, всё ещё улыбаясь, но уже чувствуя, как улыбка начинает сползать. - Лен, ты сейчас говоришь о том, чтобы завести полноценные отношения на стороне? Пусть это девушка, но это уже не разовая измена, это другое. Совсем другое.
Лена не улыбнулась в ответ. Она только слегка наклонила голову и спокойно, почти нежно ответила:
как...