Я смеялась, кивала, даже искренне увлеклась рассказом подруги о её новом увлечении, но где-то на периферии сознания всё ещё вибрировал образ того мужчины. Его холодный взгляд, эта раздражающая уверенность в каждом движении... Я старательно вытесняла это чувство, заменяя его привычным раздражением.
Когда мы наконец попрощались, я вошла в подъезд, чувствуя, как воздух вокруг становится тяжелее, возвращая меня в привычную атмосферу моего «безопасного» гробника. Я поднялась на свой этаж, открыла дверь своим ключом и вошла в квартиру.
— Я дома! - крикнула я, стараясь, чтобы голос звучал обыденно и безжизненно, как и всегда.
Из гостиной донесся приглушенный звук телевизора и ленивый, едва слышный голос Коли:
— Ага... Положи вещи, я заказал пиццу.
Я прошла в комнату и увидела его: всё тот же Коля, в той же позе, с тем же выражением полной отрешенности на лице. Я подошла и поцеловала его в щеку - формальный, сухой жест, который не значил ничего. Я улыбнулась ему, как делала это тысячи раз до этого, и почувствовала, как внутри меня снова захлопывается тяжелая дверь. Снаружи всё выглядело так, словно ничего не произошло. Но когда я прошла в ванную и посмотрела на себя в зеркало, я заметила, что мои зрачки расширены, а дыхание всё ещё немного сбито.
Выйдя с ванны. Я присела на край дивана, глядя, как Коля лениво разворачивает коробку с пиццей. Он вдруг замолчал и посмотрел на меня не так, как обычно, а с каким-то странным, почти философским выражением лица.
— Знаешь, Вик... - он почесал живот под футболкой, и я невольно поморщилась
— Я тут подумал. Мы с тобой что-то совсем закисли. Вроде всё есть, всё стабильно, а как будто день сурка какой-то. Может, нам в отпуск съездить? Или ремонт в спальне затеять? Чтобы как-то... встряхнуться, что ли.
Я замерла. Эта его внезапная попытка «поговорить о нас» вызвала у меня не нежность, а приступ глухого раздражения. Как будто пара новых обоев или поездка в Сочи могли исправить то, что внутри нас давно сгнило.
— Можешь не утруждаться, Коль, - ответила я максимально ровно, чтобы не сорваться на крик
— Всё и так нормально.
— Ну да, «нормально», - он хмыкнул и, жуя кусок пиццы, добавил совершенно буднично
— Кстати, тут перед твоим приходом сосед заходил. Стучал в дверь, представлялся. Марк, кажется. Спрашивал, не забился ли у нас в подъезде общий слив или что-то в этом роде, говорит, у него в ванной вода плохо уходит. Пришлось постоять, поболтать.
Я почувствовала, как сердце пропустило удар. Имя «Марк» отозвалось в моем теле резким электрическим разрядом.
— И что? - спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал, и глядя на Колю с напускным безразличием.
— Да ничего особенного. Сказал, что он только заехал, еще не всё обставил. Вежливый такой, хотя и выглядит как-то... слишком самоуверенно, что ли. Сказал, если что-то понадобится, заходить. В общем, обычный сосед.
Вечер прошел в каком-то вязком тумане. Я слушала голос Коли, но слова его не доходили до меня. Перед глазами стоял тот резкий профиль, тот холодный, брезгливый взгляд у подъезда. Я чувствовала, как внутри меня разгорается странный, почти болезненный конфликт: я презирала этого мужчину за его наглость, но в то же время эта наглость была единственным, что заставило мою кровь двигаться.
Ночь была кошмаром. Я лежала рядом с Колей, чувствуя его тяжелое, ритмичное дыхание, и представляла, как в соседней квартире Марк сейчас снимает свою черную футболку. Я представляла его руки.. сильные, властные.. и то, как они могли бы сжать мои запястья. Я сжала простыни, чувствуя, как между ног становится невыносимо жарко,
В объятиях смерти