белье, и он приглушенно простонал в её рот, давая понять, что его внимание теперь принадлежит только ей.
Коля, подгоняемый ядовитыми словами Марка и собственным чувством никчемности, сделал шаг к Вике. Его движения были дергаными, в них не было нежности — только желание поскорее закрыть эту дыру в своем эго. Он грубо схватил её за плечи, притягивая к себе, и впился в её губы поцелуем, который больше напоминал попытку что-то забрать, чем желание отдать.
Вика не сопротивлялась. Она была сломлена, её тело, доведенное до предела, теперь принимало любое касание как спасение от невыносимого напряжения. Когда Коля, не снимая одежды полностью, с силой толкнул её на диван и ворвался в неё одним резким, почти болезненным движением, она издала сдавленный стон.
Это не было любовью. Это была судорожная попытка Коли вернуть себе право собственности на жену. Он двигался в ней быстро и грубо, его дыхание было тяжелым и прерывистым, а глаза оставались прикованы к паре за их спинами.
А в нескольких метрах от них разыгрывался настоящий спектакль. Марк, полностью обнажив Алису, вжал её в стену, его пальцы с силой сжимали её ягодицы, а сам он, с животным рычанием, входил в неё с такой мощью, что Алиса закидывала голову, выкрикивая его имя на всю комнату. Их стоны, влажные звуки плоти и грубые вскрики сливались в один грязный хор, который диктовал ритм и Коле, и Вике.
Вика закрыла глаза, чувствуя, как внутри неё движется муж, но в ушах всё ещё звучал голос Марка, а в памяти всплывали те самые уверенные движения, которые Марк заставлял Колю имитировать. Она достигала пика, но этот оргазм был горьким, пропитанным осознанием того, что даже сейчас, в объятиях мужа, она принадлежит Марку.
В комнате стало нечем дышать, воздух пропитался тяжелым запахом пота, возбуждения и отчаяния. Алиса, чье тело было натянуто как струна, внезапно закричала, выгибаясь в спине так сильно, что её пальцы впились в плечи Марка, оставляя глубокие борозды. Её внутренние мышцы начали судорожно сжиматься, обхватывая его член в неистовом, жадном спазме.
— Да! Еще! Марк! — завыла она, теряя контроль, когда волны оргазма накрыли её, заставляя всё тело биться в конвульсиях.
Эти судороги стали для Марка последним триггером. Он издал низкий, почти звериный рык, его мышцы напряглись до предела, и он с силой вбил себя в неё в последний раз, изливая в неё густую, горячую струю спермы. Он кончил с такой мощью, что его тело на мгновение замерло, а затем он медленно, с тяжелым вздохом, вышел из неё.
Алиса сползла по стене, тяжело дыша, её ноги подкашивались. Из её раскрытого, измученного лона густыми белыми струями начала вытекать сперма, смешиваясь с её собственными соками и медленно стекая по бедрам прямо на пол, оставляя липкие, грязные следы.
В этот же момент Коля, подстегиваемый этим зрелищем и собственным отчаянием, с глухим стоном излился в Вику. Она вскрикнула, её тело содрогнулось в слабом, почти болезненном оргазме, который не принес ей облегчения, а лишь оставил чувство тотальной опустошенности.
В комнате воцарилась тяжелая, липкая тишина, нарушаемая только сбивчивым дыханием четверых. Марк, с видом абсолютного спокойствия, медленно отстранился от Алисы. Он не проронил ни слова, его лицо снова стало непроницаемой маской. С методичной точностью он привел себя в порядок, застегивая ремень и поправляя одежду так, словно за последние полчаса он не занимался грубым сексом на глазах у чужого мужа.
Проходя мимо Коли, который всё ещё сидел на краю дивана, глядя в одну точку остекленевшими глазами, Марк на мгновение остановился. Он медленно, почти по-отечески, похлопал его по плечу —
Зимний сад