Сначала, пока поезд катил по необъятным сибирским просторам в относительной прохладе, от яркости первых впечатлений и под убаюкивающий стук колёс Игорю всё нравилось. Далёкая дорога настраивала на созерцание и предвкушение скорых, головокружительных перемен и впечатлений. Шутка ли — впервые он ехал так далеко, с матерью, к её родной сестре на Кубань. Трое с половиной суток в поезде, потом ещё пару часов на машине. Дорога предстояла долгая, но в первые дни это его совсем не пугало. Он с воодушевлением читал названия больших и малых станций, проносящихся снизу рек, сверялся с картой на телефоне и прикидывал, постоянно пересчитывая, оставшееся время.
Но вот поезд перевалил Урал, скатился в зелёные объятия Башкирии, столбик термометра резко пошёл вверх, и пассажиры стали постепенно вянуть и изнывать, как неполитая рассада. Миновала Самара, открылась в своей необъятной ширине легендарная Волга (наша Обь, пожалуй, побольше будет), начались бесконечные посёлки, перемежающиеся цветущими полями. За окном бушевала жизнь, суетились города, ехали нескончаемым потоком фуры по серым глянцевым дорогам. Как бесконечный фильм это можно было наблюдать целыми днями, провожая текущие пейзажи и засыпая под мерный стук колёс.
Целые толпы встречали поезд на раскалённых перронах, наперебой предлагая яблоки, раков и алычу. Мать строго качала головой: «Доедем — у тётки наешься всего этого добра, нечего деньги тратить, ещё пронесёт с непривычки!»
Игорю оставалось только вздыхать. Соседи по купе угостили купленными фруктами, и под неодобрительный взгляд матери он съел пару персиков, отметив, насколько их вкус отличается от того, что продаётся у них, в Сибири. Он уже предвкушал пир в гостях у тётки, представляя её разрекламированный сад. Ему, конечно, было сложно представить настоящие деревья на которых висят груши или персики, но он верил, что именно так и будет, и где-то там, где всегда тепло и солнечно, на настоящих полях лежат рядами огромные арбузы и поспевают желтые, как песок дыни. Эх!
Но пока вокруг были осточертевшие стены купе, удушливый воздух вагона и нескончаемые однообразные пейзажи родной страны за окном.
В половине первого ночи поезд прибыл в Краснодар. Пока нашли машину, проехали полтора часа в густой чёрной ночи до адреса в густой кубанской ночи Игорь совсем сомлел. Их ждали: свет горел во всех окнах. Возгласы, объятия, накрытый стол… Тётя Арина, представившаяся парню мягким теплым облаком, была постарше матери, но шумнее и горячее. Она чем-то неуловимым была похожа на сестру, но вглядываясь в неё, Игорь не находил особенного сходства. Дородная, как поднявшееся тесто, громогласная и порывистая, она крепко прижала его к себе, и он уткнулся лицом в её большие мягкие груди. «Господи, ну и вымахал! Я на фотографиях тебя видела совсем мальчонкой! А теперь жених!»
Смутившись от таких слов и объятий, ощутив мягкую кожу женской груди на лице, он завозился, торопливо сдвинув в кармане в сторону напрягшийся вдруг «отросток». Последнее время подобное случалось с ним довольно часто, но в объятиях тётки - впервые. Перекусив и посидев со взрослыми для приличия и с трудом разлепляя глаза, он совсем сомлел и был препровождён в кровать. С дороги парень быстро заснул на новом месте под гул женских голосов…
— ### —
Через не до конца зашторенное окно яркое солнце било ему прямо в лицо. Он проснулся, отвернулся, полежал ещё, но спать больше не хотелось. Бросил взгляд на телефон — половина седьмого! Вот что значит разница во времени. «По-нашенски уже половина десятого, а тут такая рань!» Просыпаться так рано было для Игоря непривычно. Он тихонько встал, рассчитывая никого не разбудить, и вышел в коридор. Остановился, осматриваясь и вспоминая направление
Проклятие