— Не знаю, что хочешь, можешь припрятать или выбросить, - сказал я а у самого дрожь такая в голосе что я еле выговорил.
Люба молчала, а потом кто-то к ней зашёл и она положила трубку, а я собрался и ушёл домой. Была пятница и шла вторая половина марта. Люба пробовала мне ещё раз позвонить но мой телефон молчал. Впереди были выходные и для меня два с лишним дня полной неизвестности, что Люба решит и что сделает с моими кишками.
В понедельник я идя на работу думал, что скажет Люба и проходя мимо её дома, услышал окрик.
— Серёжа, меня подожди, - сказала она.
Я остановился и дальше мы шли вместе и она мне сказала.
— Серёжа, раз ты мне так сказал, я вечером сходила на работу и вынесла твои, эти, и бросила на дороге за селом, там где на остановку ходим. Я поняла по твоему ответу, что тебе без разницы, что с ними будет.
— Ну и хорошо, - ответил я, а самому было страшно, что с ними станет, но даже не подал виду что чем то обеспокоен.
— Тебе что их не жалко или они не нужны тебе, - спросила Люба.
Я пожал плечами не зная что сказать. Врать не хотелось, а если бы сказал что потом всё восстановлю, она бы точно их подобрала и припрятала чтоб никто их не повредил.
Шли дни, март подходил к концу, снег почти расстаял а на дорогах была непролазная грязь. Я ходил только на работу или в магазин, а так везде ездили на машине и только когда дорога подсохла, решил посмотреть, что стало с моим кишечником. Пройдя от села до остановки я всматривался в дорогу но их так нигде и не обнаружил. Видно колесами во время распутици закатали в грязь, а потом я же точное место не знал, а спросить у Любы, значит раскрыть себя и показать ей, что волнуюсь за их сохранность.
В один день за заднем дворе недалеко от входа в нашу кантору вывалили полный кузов мелкого щебня, чтоб подсыпать дорожки и не было на них грязи. Устроив субботник всё мужики с лопатами и вёдрами занялись этим благоустройством. Получилось очень красиво. Теперь можно было по суху от улицы дойти до канторы. Дорожка получилась метровой ширины и её прикатали, так что ходить было удобно за исключением тем, кто носил обувь на каблуке со шпилькой.
На майские праздники я решил прибрать в сенях и наткнулся на пакет с обрезками кожи, оставшейся после раскроя.
— Может тоже отдать Любе, пусть сама выбросит, - подумал я и за два дня до длинных выходных, принёс этот пакет Любе.
Утром, пока ещё никто не пришёл, занёс пакет в приёмную и поставил Любе под стол.
— Что это, - спросила она.
В это время в коридоре кто-то шёл и я сказал.
— Потом обьясню.
Работая в кабинете увидел на почте письмо от Любы. Открыв его читаю:
"Что это и зачем ты мне это принёс.? "
Отвечаю:
"Обрезки от того что тебе сшил к 8марта."
Пишет:
"А мне то они зачем? "
Пишу ответ:
"Я сейчас уеду по работе или спрячь или выбрось. У меня решительности это сделать не хватило"
Выключив почту я уехал, а впереди длинный выходной, Первомайский праздник. Мне было очень интересно, что в этой ситуации сделает Люба, как поступит с обрезками и лоскутками моей кожи.
Люба спрятав пакет не могла ничего придумать и пошла домой. Забирать с собой она не могла, с вахты должен был вернуться муж, Валера. Выйдя из канторы, она закрыла дверь и пошла на улицу по мощеной
Часть дцатая