Вода, горячая и жёсткая, смывала с неё грязь причала, масло, чужой пот. Но не ощущения. Её пальцы скользили по рёбрам, животу, бёдрам — стандартная процедура очистки. Но нейросеть тела отозвалась на знакомый паттерн прикосновений ложным сигналом удовольствия, лёгкой волной тепла в паху. Она замерла, глядя на струи воды, стекающие по идеальной груди. Это тело научилось. Научилось получать от этого отклик. И теперь, даже когда её сознание было дома, в своём боевом корпусе, где-то в глубине её кибернетического мозга остался шрам — прошивка удовольствия от насилия.
Кусанаги выключила воду. Тишина в душевой кабине фургона была густой, давящей, нарушаемой только редкими каплями, падавшими с её волос на пластиковый поддон. Она не вытерлась. Простояла, глядя на своё отражение в матовой металлической стене. Контуры были размыты, но силуэт узнаваем — тот самый, из отеля. Узкая талия. Широкие бёдра. Грудь, чей размер и форма были рассчитаны на то, чтобы удобно ложиться в ладонь. Идеальная кукла. Она подняла руку, коснулась холодного металла стены. Отражение повторило движение. Совершенная синхронность. Совершенная ложь.
Её собственное тело, боевой корпус «Фуда», ждало на базе. Титан и пластик высокой плотности, гидравлические усилители, встроенное оружейное гнездо. Оно не имело нервных окончаний. Не имело сенсоров температуры или давления, кроме тактических. Оно не могло чувствовать. Это было её величайшим преимуществом. И единственным утешением сейчас.
Потому что здесь, в этой оболочке, она чувствовала всё. И не могла отключить.
Она провела ладонью от ключицы вниз, к животу. Кожа — нет, силиконовый композит с наноуглеродным покрытием — отозвался мгновенно. Тепло. Мягкий электрический импульс, пробежавший по поверхности и глубже. Это был диагностический сигнал, проверка целостности покровов. Но её мозг, её сознание, запертое в этой оболочке, интерпретировало его иначе. Как ласку. Как предвкушение.
«Прекрати», — приказала она себе вслух. Голос звучал чужим. Высоким, мелодичным, без привычной хрипотцы и металлического призвука.
Она сжала кулак и ударила им по стене. Удар должен был быть оглушительным. Должен был оставить вмятину. Но мышцы-приводы этого тела были рассчитаны на выносливость и гибкость, не на силу удара. Раздался глухой стук. Боль — симуляция повреждения, красные предупреждения на периферии зрения — пронзила её костяшки. Ещё один сигнал. Ещё одна волна. На этот раз — адреналиновая, тревожная. И тело отозвалось на неё знакомым сжатием внизу живота, ложным возбуждением от всплеска химии.
Кусанаги зажмурилась. Дыши. Анализируй. Это не ты. Это программа. Это условный рефлекс, вшитый в базовую прошивку. Цель модели «Гайя-7» — обеспечивать максимальное удовлетворение пользователя через гиперреалистичную обратную связь. Для этого оно должно имитировать отклик. Даже на боль. Особенно на боль. Пограничные состояния, сильные эмоции — всё это триггеры.
Она открыла глаза. Взяла полотенце. Грубая ткань скользнула по коже, и снова — тот самый паттерн. Трение. Давление. Сигнал в сенсорную кора головного мозга оболочки, а оттуда — эхо в её сознание. Приятно.
Она бросила полотенце.
Из кабины душа она вышла в узкое помещение, служившее одновременно лазаретом и каптёркой. Стеллажи с оборудованием, сканеры, стол. На столе лежал стандартный комплект одежды Секции 9 — чёрные тактические брюки, чёрная же майка, бронежилет. Рядом — её пистолет «Матеба». И её настоящий кибернетический корпус стоял у дальней стены, прислонённый к шкафу, как пустая броня. Его оптические сенсоры были тёмными.
Кусанаги подошла к своему телу. Подняла руку, коснулась холодной титановой пластины груди. Ничего. Абсолютная тишина сенсоров. Абсолютный покой.
«Я здесь», — подумала она, глядя в пустые глазницы. Но «здесь» было там, в предательски тёплой оболочке, чья грудь поднималась и опускалась в симулированном дыхании.
Она надела одежду. Ткань обтянула её, и каждый шов, каждая складка отпечатались на её
Секс по хакерски