пройдёт. Однако боль не спрашивала — она возвращалась, причём резко и сильнее, чем раньше, словно кто-то изнутри провернул нож.
Я резко втянул воздух, а рука сама сжала край стола, пытаясь удержаться.
— Дэн? — Оля посмотрела на меня внимательнее. — Тебе плохо?
Я не ответил сразу, потому что просто не мог: боль накрыла волной, разливаясь по телу от головы до пят, и казалось, будто меня снова ломает изнутри. Я согнулся, стараясь сдержать стон, но это получалось всё хуже.
Рома в этот момент внимательно наблюдал за мной, и в его взгляде мелькнуло узнавание — он понял всё сразу.
— Началось? — спокойно спросил он.
Я лишь кивнул, тяжело дыша.
Он отставил бокал, слегка наклонился ко мне и тихо произнёс:
— Я как раз об этом подумал... У меня есть с собой.
Я замер и медленно поднял на него взгляд. В этот момент он уже доставал что-то из кармана — ту самую маленькую таблетку.
— Хочешь? — спросил он негромко.
В комнате повисла напряжённая пауза. Оля переводила взгляд с меня на него, явно не понимая, что происходит, а я не мог оторваться от таблетки, чувствуя, как боль с каждой секундой сжимает меня всё сильнее.
Я смотрел на таблетку несколько секунд, словно у меня ещё был выбор, хотя на самом деле его уже не было. Боль усиливалась с каждой секундой, расползалась по телу, сжимала поясницу, отдавалась в ноги, и терпеть это становилось невозможно.
Я протянул руку, взял таблетку и, не раздумывая, закинул её в рот, запив остатками коньяка.
Оля сразу насторожилась.
— Котя, это что было?
— Всё нормально... — выдавил я, чувствуя, как слова даются с трудом.
Рома, напротив, выглядел спокойно. Он слегка улыбнулся и, будтомежду делом, сказал:
— Не переживай, Оля. Это поможет ему расслабиться. С алкоголем просто подействует быстрее.
Я хотел что-то добавить, объяснить, но не успел. В голове начало мутнеть, как будто кто-то медленно выключал свет. Сначала поплыли очертания комнаты, затем лица стали расплывчатыми, а звуки — приглушёнными и далёкими.
Я посмотрел на Олю — она что-то говорила, уже с явной тревогой, но я не мог разобрать ни слова. Затем перевёл взгляд на Рому. Он смотрел прямо на меня, спокойно и внимательно, и в этом взгляде было что-то настораживающее, будто он заранее знал, чем всё закончится.
Тело налилось тяжестью, руки перестали слушаться, и даже удержаться на стуле стало трудно. Я попытался подняться, но не смог — силы будто исчезли.
— Котя? — голос Оли стал резче, в нём уже звучала паника.
Я не ответил.
Просто не смог.
Сознание медленно ускользало, проваливаясь куда-то глубже, где не было ни боли, ни мыслей, ни страха — только тёмная, вязкая пустота.
И я окончательно отключился.
Я начал приходить в себя медленно, будто выныривал из глубокой воды. Сознание возвращалось рывками: сначала звук — глухой, монотонный, потом ощущение тяжести в теле, и только потом — понимание, где я.
Я сидел на стуле, навалившись на стол, голова лежала на холодной поверхности. Во рту пересохло, виски ломило, а мысли путались. С трудом приподнявшись, я нащупал телефон — экран ослепил меня светом.
Три часа ночи.
Я огляделся. На столе стояли пустые бутылки, бокалы были сдвинуты в сторону, как будто всё закончилось давно. Из глубины квартиры доносился звук воды — ровный, непрерывный. Душ.
Я попытался встать, но тело слушалось плохо, поэтому просто повернул голову в сторону ванной.
И в этот момент дверь была приоткрыта.
Я не сразу понял, что вижу.
Сначала — силуэт Ромы под струями воды, совершено голый. Он стоял, опершись рукой о стену, лицом ко мне, его глаза были закрыты, и вода стекала по его телу, заглушая все остальные звуки.
Дарена Дубравна. Часть 3