общалась, не шел ни в какое сравнение с тем дерзким и пренебрежительным поведением при их знакомстве.
Войдя в кабинет, он понял, что следовало оставить ее за дверью и хотя бы оценить масштабы беспорядка. На его столе выстроилась тара из-под спиртных напитков. Кресла лежат перевернутыми, после того как он в разгар отчаяния их швырнул. Воздух пропитался алкоголем и вонью от невыброшенного мусора.
Любовь помогла ему поставить кресла и открыла форточку. Николаич смел бутылки в мусорное ведро, выставил его за дверь, попросив администратора выбросить, и включил кофеварку, чтобы вонь сменилась горьким запахом кофе. Когда кабинет был прибран, а в их руках были чашки свежесваренного напитка, Александр Николаич начал беседу:
— Итак, Любовь, Вы мне что-то хотели рассказать.
— Да, Александр Николаич... Я встретилась с Ромой. Сначала он меня видеть не хотел. Но потом я его убедила переговорить. Рассказала ему и о своем наваждении, и о своих переживаниях. Попросила его прощения за все то, что я наделала, и наши отношения, которые я разрушила. Сказала, что пойму, если он больше не захочет со мной общаться, хотя очень бы этого не хотела. По первости он держался очень сухо. Мы сидели на лавке в его дворе, пили горячий шоколад — наш примирительный напиток. Затем, когда я разоткровенничалась, он, кажется, проникся и стал задавать вопросы. Мол, с чего это я после столького времени решилась с ним объясниться. Я рассказала про Вас, про наши сеансы, про Ваше задание, про мой прогресс, ведь за это время у меня и впрямь не было срывов. Тем временем на улице начался дождь. Он предложил подняться к нему, ведь мы столько времени не виделись, и было досадно заканчивать разговор из-за непогоды. Мы поднялись и... в общем, слово за слово, старые воспоминания... короче, у нас с ним было ЭТО!
Николаич внимательно слушал и не мог не расплыться в довольной улыбке. Разумеется, он проникся девушкой и был рад за ее успехи. С другой стороны, это радовало его и как специалиста, который помог ей всего ЭТОГО добиться. Значит, его таланты и впрямь помогают людям. Оговорочка: помогали! Все благодаря этой ведьме Василисе! Ему хотелось рассказать девчонке про мать ее возлюбленного, но он не мог — мешала ее установка. Она же побуждала его погрузить Любовь в транс и сравнять ее выстраивающиеся отношения с Ромашкой до основания. Уничтожить ее. А он так надеялся, что успеет что-нибудь придумать к их сеансу! Однако, его голос против его собственной воли стал низким и бархатистым, а язык нашел нужные слова, чтобы вновь загипнотизировать девчонку:
— Сейчас, Любовь, я хочу, чтобы Вы вновь перенеслись во двор Романа. Мысленно. Закройте глаза. Дышите медленно, спокойно. Вдох на три, на десять выдох. Итак, раз-два-три — вдох! Четыре-пять-шесть-семь-восемь-девять-десять — выдох! И снова раз-два-три...
Она покорно выполняла его инструкции, а Николаич обдумывал, как бы ему перехитрить старую каргу.
— Вы снова во дворе. Какой это день был?
— Пятница, 19е августа.
— Какая погода?
— Солнечно, но немного прохладно. Мы встретились в 10 утра.
— Хорошо. Как он одет?
— Футболка-поло и светлые джинсы. Белые кроссовки. На голове кавардак. Он не любит стричься, вот и оттягивает до конца лета. Пострижется, сказал, перед сентябрем.
— В какой части города находится двор?
— В самом центре. В десяти минутах ходьбы от набережной. Мы любили по ней гулять.
— Замечательно. Вы помните номер его дома?
— Конечно. Ленина, 66Б.
— А номер квартиры?
— Тринадцатая.
— Тринадцатая? В пятницу? Вы любите рисковать, — усмехнулся Николаич.
— Он так же сказал, — хихикнула Любовь.
— Что надето на Вас? — продолжил моделировать картину гипнотизер.
признание мазохистки.